Стихи военных лет

Мы — поколение двадцать второго июня
Мы — поколение двадцать второго июня,
Мы безразличием неизлечимо больны.
Ночь наших дней всё беззвёздней, черней и безлунней,
Мы инвалидами стали ещё до войны.
Вера повержена. В сердце — бесстрастье старушечье.
Всё, что способно сгореть было там, — сожжено.
Души разрушены. В души вошло равнодушие,
Лучше ли, хуже ли будет — а нам всё равно.
Не веселят нас победы, не задевают обиды.
Нас обманули однажды — всё пересохло до дна.
Больше безногих, безруких — мы инвалиды:
Нам навсегда искалечила сердце война.
1943 г., г. Горький

Когда-нибудь да вырвемся…
Когда-нибудь да вырвемся, пройдя мороз и жар, мы
Из бешеной армейской кутерьмы.
Будь проклята навек ты, солдатская казарма,
Улучшенная копия тюрьмы!
Когда последний раз я пройду по полустанку,
От холода и злобы задрожу,
Воняющую потом промокшую портянку,
Как знамя, над казармой водружу.
1943 г., п/п 07109

Артиллерия — бог войны

Жрецы всемогущего бога войны,
Мы служим с усердием юным.
В постромки учебные дни впряжены,
Экзамен настанет в бою нам.
Мы молимся богу и ходим вокруг
Его броневых воплощений.
Для нас этих идолов болт или крюк
Любых сувениров священней.
Повалится, охнув, зелёный дубок,
Расколется камень гранитный…
Он жаждет — войны окровавленный бог,
И жажда его ненасытна.
1943 г., п/п 07109

Жду счастья, жду чуда…
Жду счастья, Жду чуда, жду писем, жду дня,
Который спасёт и согреет меня.
А в нашей землянке и днём полутьма,
Ни счастья, ни чуда, ни дня, ни письма.
И гордые сосны в метельную муть
Не могут голов перед ветром не гнуть.
И мне напевает заснеженный лес,
Что нет, не бывает на свете чудес.
1943 г., п/п 07109

Есть нам не знакомые в мире предметы…
Есть нам не знакомые в мире предметы:
Диваны и кресла, и стол, и кровать.
А мы позабыли давно их приметы
И заново будем потом узнавать.
Баловаными вырастая сынками,
Мы детства хотели отдаться ветрам.
О том, как пылает земля под ногами,
Мечтали, ступая по мягким коврам.
Война — и конец этой мягкости старой,
И жесткого мира пришла острота:
И жёсткие фразы, и жёсткие нары,
И жёсткие складки у детского рта.
Прими эту участь, моё поколение:
Военной судьбою обласкано ты,—
О чём ты мечтало в ребячьем волнении?
Так вот — исполняются детства мечты…
1943 г., п/п 07109

Пять писем и карточка…
Пять писем и карточка — всё, что осталось
От новой любви и от новых друзей…
Сердечная старость, немая усталость,
И память твоя превратилась в музей.
Серьёзная девочка с карточки глянет,
Серьёзная девочка глянет — и ты
Целуешь исполированный, уставший глянец
Бумаги, хранящей черты и мечты…
1944 г., госпиталь

Когда погибну я…
Когда погибну я, товарищ мой тебе
Напишет коротко, а может быть, и длинно…
Всё так же ветер будет выть в ночной трубе,
И снег присаливать размокнувшую глину.
И затрепещет, как живое сердце,
Письмо в твоих неверящих руках.
Когда погибну я, такой же будет день,
Такая же будет ночь, всё будет как обычно.
А горе — вот оно: рукой его задень,
И в сердце болью отзовётся непривычной.
Но дни пройдут — привычно станет вериться,
Что я — лишь в недописанных стихах.
Когда погибну я… Накроет ли снаряд,
Иль мина плюхнется, осколки рассевая…
Взлечу или упаду? Кто встретит — рай или ад?
Бездонный сон — или явь иная, не живая!
Раскроются в неведомое дверцы,
Я потону, как месяц в облаках…
1944 г., госпиталь

Через сотни долгих лет…
Через сотни долгих лет найдут геологи,
Раскопав останки наших дней,
У Днепра, у Дона и у Волги
Множество невиданных камней.
Будут вглядываться — и не будет вериться,
Что вот это каменное тело —
Это человеческое сердце,
Что от горя так окаменело.
1943 г., дер. Кубаево

Всё вернётся — только бы вернуться…
Всё вернётся — только бы вернуться,
Выживем — так снова будем жить.
И за это, как Сцевола Муций,
Рад я руку в пламя положить.
Всё осмыслим — были б только мысли,
Всё опишем — только бы мочь писать.
В море жизни встретив остров, мыс ли,
Всюду станем якоря бросать.
Все мы здесь достойны и спокойны,
Даже в сонном скрежете зубов…
Перемрут и воины, и войны,
И останется одна любовь…
1944 г., п/п 07109

Христофор
Хребтились волны, гребнями откосясь,
Блуждал по карте циркуля раствор.
Он плыл, упрямый, точно крестоносец,
И имя ему было — Христофор.
Нежданно вырос долгожданный берег —
Уверенный, что Индии достиг.
Не знал он, что одною из Америк
Окажется открытый материк.
Но вписана в историю страница,
И новые проложены пути…
Да, стоило так в Индию стремиться,
Чтобы хотя б Америку найти.
1944 г., п/п 07109

Пляшет город в огнях…
Пляшет город в огнях, пляшет радость в очах,
Как связные, снуют поздравления.
В море выкриков пьяных, как муха во щах,
Тонет утлый челнок отрезвления.
Ты спокойствие, думаешь, завоевал,
Дошагавши до Эльбы от Волги?
Это мир — или между боями привал,
Не такой уж, быть может, и долгий?
9 мая 1945 г.