Сергей Поганкин. глава 69. Улов на Псковщине
Подрос и Иван, ему тоже уже поручали дела, но он был более мягким и не таким шустрым, как Яким. Поэтому Сергей Иванович больше надеялся на старшего сына. Бедная жена Якима — мужа почти не бывает дома. Их сын Семён почти не видит отца.
А год 1672-й выдался на рыбу небывало щедрым. В псковских реках и озёрах её было столько, что сети рвались от тяжести, и к тому же попадались рыбакам невиданные размеры. Весть о том, что на Псковщине нынче за улов, долетела и до Москвы. И вот уже в Псков пришла государева грамота: «указал Великий Государь купить во Пскове на свой Великого Государя обиход свежие рыбы, щук и судаков больших, на двести рублев». Двести рублей — деньги огромные, и за них надобно было отдать лучшую рыбу, какую только можно сыскать.
Сергей Поганкин, человек бывалый и в рыбной торговле сведущий (не зря же он торговал «салом, рыбой, солью» и в конце концов стал головой Рыбной таможни), взялся за дело лично. Он не доверил отбор приказчикам. Сам ходил по берегу, сам заглядывал в лодки и садки, сам указывал, какую рыбу брать на государев стол, а какую — на продажу.
А рыба шла дивная. Псковские воды испокон веку славились снетком — маленькой, серебристой рыбкой, которую сушили в особых печах и которая была настоящим деликатесом царского стола. Ловили и судака, щуку, леща, окуня, язя, налима, сига, сома. Но в тот год особенно много было крупной рыбы. Сергей Иванович, стоя на берегу Великой, смотрел, как вытаскивают из сетей тяжёлых, бьющихся судаков, и прикидывал в уме: эта — на государев обиход, эта — на продажу в Москву, а эта — на соленье да вяленье.
Он лично отбирал у рыбаков самую лучшую рыбу, которая в этот год принесла псковичам немалую прибыль. И не только псковичам: часть улова ушла в Москву, к царскому столу, а часть — в дальние города, куда псковскую рыбу везли обозами и по рекам. Для Поганкиных эта рыбная кампания стала ещё одной статьёй дохода, ещё одним подтверждением их торговой хватки. Пока другие думали да гадали, Сергей Иванович уже ударил по рукам с рыбаками и отправил обозы.
А рядом, на Полонище, стучали молотки и скрипели верёвки: там, в разметке и лесах, поднимались стены будущих палат. Строительство шло своим чередом, но торговля не ждала. И в этом была вся суть жизни Поганкиных: одно не мешало другому, а всё вместе — дом, дело, семья — составляло тот прочный уклад, который они строили на века.
Свидетельство о публикации №126102607556