Иван Гулий и лебеди

(по мотивам казачьей легенды в пересказе Олега Губенко)

Подбросьте-ка, братцы, дровишек в костёр,
Пора и на отдых к Морфею.
Легенду жалаетя? Был уговор?
Артачиться тут не посмею.
Сидайте, послухайте дедов рассказ,
Следитя лишь, штобы огонь не погас.

Как бають, давно удальцы-молодцы
Числом пять десятков, не боле,
Пошли промышлять, как велели отцы,
Ногайский дуван в Диком поле.
И был с ими Гулий Иван, сичевик,
Што к делу казачьему с детства обмык.

Нет, ён был не первым среди силачей,
Встречались и лучшие вои.
Из лука стрелял... были хлопцы ловчей,
Но штой-то в ём было такое,
Што кажный казак, уловив яво взгляд,
Глаза опускал, тушевалси назад.

Набег был удачным, на Сичь неспуста
Вертались – добыча богата:
Табун лошадиный, обилье скота,
А в тОроках сЕребро-злато.
Но главное то, что среди казаков
Ни раненых не было, ни мертвяков.

Казалось, опасность ужо позади,
Ушли от ногайской погони,
И нету преград на остатнем пути,
Иржали заливисто кони.
В казачьей ватаге был полный ажур,
Лишь тольки Иван был задумчив и хмур.

"Иван, што не так?" – вопрошали друзья, –
"Ить всё вышло миром и ладом".
"Иттить энтим шляхом нам дале нельзя,
Бяду чую рядом с отрядом.
Бяду энту надоть увесть от Днепра,
Уйдём по степу, чи не будет добра".

Но хлопцы-браты из ватаги яво
В усы усмехалися криво –
"Робееть по младости? Ну, ничиво,
Оно попервАм все пугливы.
С годами, с боями черствееть душа.
Чу, ветер донёс аромат кулеша.

Не будем в степу, словно зайцы, путлять,
Пойдём напрямки прямо к СИчи.
И шляха менять нам до дома не нать,
Там ждут нас с богатой добычей.
Уж как-нить дойдём до свово куреня,
Похода осталось, поди, на полдня".

Бяда налетела незнамо откель,
Всё было спокойно и тихо,
Как вдруг, словно вихорь иль злая метель,
На лагерь накинулось лихо.
По крикам и облику все крымчаки.
Опешили малость сперва казаки.

Потом разобрались – да Боже ж ты мой,
Врага-то всево два десятка.
А нут-ка, робяты, по коням! За мной!
Накажем яво для порядка!
Давай-ка, немедля в погоню вперёд!
Ужо ён от нас никуды не уйдёт.

Бяжал супротивник, да вишь неспроста,
ЖдалА запорожцев засада,
Три сотни татар супротив полуста.
Хучь тут неуместна бравада,
Так яростно бился казачий отряд,
Что славой покрыли себя вдругоряд.

Четыре десятка там гибель нашли
От вострых клинков басурмана,
А десять отчаянных всё жа смогли
Уйти на вершину кургана.
Стоял тот курган на крутом берегу
И вроде бы был недоступен врагу.

Но вишь, крымчаки не полезли вослед
Десятку героев по круче.
Есть луки и стрелы, и выхода нет,
Ждёт смерть казаков неминуче.
Последнего боя настала пора,
Геройская гибель у батьки-Днепра.

Стоял на кургане воитель с мечом,
Воздвигнули предки когда-то.
Дождями-ветрами хучь был источён,
Но тоже грозил супостату.
Прижались спиною к ему казаки
И молча стояли, сжимая клинки.

Упал на колени тут Гулий Иван,
Размашисто перекрестился,
Траву окропил из полученных ран
И, глядя на небо, взмолился:
"О, Господи Боже, продли наши дни,
Спаси нас, помилуй и жизнь сохрани!"

За Гулием вслед весь остатний отряд
Читать нАчал Богу молитвы,
Святой Богородице, дабы для чад
Послали сподмогу для битвы.
Крестилися истово правой рукой,
А в левой держали клинок боевой.

Внизу ужо луки в татарских руках
Натянуты в полную силу,
Мгновенье – и стрелы порхнут в облака,
Но в небе померкло светило.
Невидимым стало оно для людей,
Закрытое стаей большой лебедей.

Летело огромное облако птиц,
Крылами махая лениво.
И было неможно увидеть границ,
Воистину Божие диво!
Обломки от стрел пали вниз с высоты,
Кубыть натолкнулися там на щиты.

И снова за луки взялИсь крымчаки,
Их стрелы алкали добычи.
Но ниже, как будто по взмаху руки,
Спустилося облако птичье.
И ветер, что поднят был тыщами крыл,
Татарский отряд по степу раскатил.

На шаг ничего было видеть нельзя,
Лишь очи до щёлки сощуря,
Иначе песком забивала глаза
Свирепая пыльная буря.
Их кони иржали, срывались с узды,
Татары бяжали, не знамо куды.

А што с казаками случилось? Ага,
Они, словно в облаке в сказке,
Спустились с кургана, не встретив врага,
И шли по лебяжьей указке.
И Господу били поклон до земли,
И Матери Божьей за то, што спасли.

А стая внезапно исчезла. Постичь
С трудом можно энто понятье.
Но вновь пред глазами их вольная Сичь,
Раскрыла родные объятья.
Бесследно исчезли опасность и страх,
Лишь память жива о погибших братах.

Решили тады запорожцы-деды,
Што чудо им явлено было –
Спасла Богородица чад от бяды,
Покровом лебяжьим укрыла.
Всё, хлопцы, таперь можно спать до утра,
И я покемарю в тепле у костра.

Октябрь, 2026