Сосед сверху

Очередной из тысячи поздних вечеров. Он сидел на кухне, готовясь ко сну и заранее продумывая следующий день. Всё было на своих местах. Но одна вещь не давала Ему покоя — надоедливый звук из верхней квартиры, который слышен был так, словно кто-то бросает на пол все найденные поблизости вещи прямо в соседней комнате. Это был не первый раз — глуховатые, но громкие удары слышались уже около двух недель, и с каждым разом они будто становились всё громче.
«Как же это невыносимо! — думал Он, допивая крепкий чай. — Неужели человек не имеет ни капли уважения к собственным соседям? Нужно это остановить. Только как? Ведь я как-то уже поднимался на этаж выше, собираясь обговорить проблему, но дверь мне так и не открыли. Удивительно, что никто не делал этого до меня».
И только Он собирался поставить на стол уже почти пустую кружку, как вдруг раздался очередной удар, почти оглушительный. От внезапности рука дёрнулась и ослабла, а старая белоснежная кружка с остатками чая повалилась на пол и разлетелась на несколько больших заострённых кусков. От злости Он был готов завыть. Не став даже убирать осколки несчастной кружки, измученный человек пошёл в свою спальню, чтобы наконец забыться сном.
Всю ночь надоедливый сосед не давал ему уснуть — звуки становились всё реже, но громче и невыносимее с каждым часом. Прекратились они только к семи утра, когда глаза только начинали открываться, а рядом истошно вопил будильник.
Весь день, как обычно, было тихо — сосед начинал своё выступление лишь по вечерам, ближе к ночи.
Так продолжалось ещё три дня, пока терпение окончательно не истрепалось и Он, полный злости, не начал отвечать соседу тем же — стучать по батареям ложками со всей силы. Но соседа, видимо, это не сильно беспокоило — стуки не прекращались, не становились сильнее или слабее, а оставались теми же, глухими и надоедливыми. Однако это было единственным, чем можно было отвечать.
Спустя полторы недели почти ежедневных вечерних оркестров и манипуляций с батареями Он окончательно вышел из себя и решил попытать удачу второй раз: снова подняться на верхний этаж. Но уже не днём, а как раз в позднее время, когда обычно доносятся звуки.
Весь день он ждал, когда же часы пробьют десять вечера — уже предвкушал, как будет заставлять соседа отвечать за свои проделки. Хотя, конечно, на деле он бы не стал разговаривать с ним в пренебрежительном тоне — воспитание не позволяло. Но поговорить об этом очень хотелось.
Наконец наступило время, когда обычно начинаются звуки. Но на этот раз их не было. Он подождал лишний час — тишина.
Что произошло? Почему он замолчал? Почему именно тогда, когда все нервные клетки окончательно истрачены?
В недоумении Он лёг спать. Прошёл день, два, три — а стуков по вечерам всё не было.
Но вместо ожидаемого облегчения он ощутил пустоту. Тишина его тяготила, он уже привык к фоновому шуму, и его резкая пропажа вызвала беспокойство. Куда делся сосед? Уехал? Или просто сам устал от своих же представлений?
Внутри было странное чувство. Он понял, что ему скучно. Не просто скучно: он действительно скучает по привычным звукам, какими бы надоедливыми они ни были.
Импульсивное желание пойти проверить заполнило его. Недолго думая, Он вышел из квартиры, обувшись в полурваные тапки, и направился к лестнице.
Поднявшись на этаж выше, обнаружил, что дверь того соседа открыта почти нараспашку. И как долго? Не мог же никто этого не замечать столько времени?
Простояв пару секунд в оцепенении, он решился зайти внутрь.
— Эй! — ответа нет.
— Всё в порядке? — молчок.
Дошёл до крайней комнаты. Там почти пусто. Кроме одного. На полу лежала тяжёлая гиря, а рядом с ней — оборванный клочок бумаги.
Он взял этот клочок, увидев, что на нём неаккуратным почерком что-то накарябано.
«Спасибо, что слушал. Я больше не буду».