Ночной разговор

Ты куришь?
Я имею в виду — сигареты.
Хотя скажу тебе прямо, без лишнего спора:
тебе нужно рожать.
И желательно — сына.
Не завтра, не срочно…
Но, кажется, скоро.

Я умею людей погружать в тишину:
двадцать минут они спят у меня в кресле,
а после встают — отдохнувшие,
постриженные, с новой причёской
и будто с душой, ставшей легче.

Один мой клиент признался однажды:
— Всё время болит голова.
А приду к тебе — отпускает.
И знаешь, мне кажется, это не стрижка,
а то, что я слышу людей
и умею молчать вместе с ними.

Знаешь, кто стриг Георгия Жукова?
Говорят, был такой мастер —
еврей по прозвищу «товарищ Гитлер».
Жизнь иногда сочиняет сюжеты
куда невероятнее наших легенд.

А моя главная мечта как отца
шестерых детей —
однажды собрать их за общим столом,
чтобы увиделись, обнялись,
наговорились обо всём.

Четверо — в Москве и Подмосковье,
один — в Приднестровье,
другой — на маленьком хуторе
у самой границы Украины и Польши.
У его матери я был
вторым мужчиной в жизни.

В нашей семье хранится вольная,
дарованная ещё Петром Первым
за Полтавскую битву.
Звучит невероятно,
но это правда —
как и многое из того,
что я тебе рассказываю.

Все матери обеспечены,
все дети сыты, одеты, обуты.
Никто не оставлен,
никто не бедствует.
Для меня это важно.

Свет, мне хорошо с тобой.
По-настоящему хорошо.
Никто и никогда
не слушал меня так, как ты.

Спасибо тебе, родная.
У меня внутри что-то тёплое —
будто комок живого огня:
не обжигает,
а тихо меня согревает.

Знаешь, где ты нравишься мне больше всего?
Хотя это нечестный вопрос:
на каждом снимке ты прекрасна,
и каждое фото сводит меня с ума.

Но есть одно, особенное:
ты полулежишь в сером костюме,
вокруг тебя будто кружится снег,
а в разрезе пиджака
едва угадывается грудь.
Этот снимок меня завораживает.

И, конечно, то платье —
на фотографии из филармонии.
Там ты как музыка:
смотришь — и слышишь.

Ты отличная наездница,
блестяще держишься в седле.
А я когда-то ездил на лошади
в Одесском цирке.

Помню белую лошадь,
свет арены, детские руки.
Я сел в седло,
ко мне подсадили ребят,
и перед представлением
нас провезли по кругу.

Столько лет прошло,
а я до сих пор помню
эту белую лошадь,
словно всё случилось вчера.

В тебя невозможно не влюбиться.
Знаешь, чего мне хочется сейчас?
Одеться, зашнуровать берцы —
там ведь дороги почти никакой —
и просто прийти к тебе.

Но что скажут соседи?
Что скажут дети?
Да и поздно уже —
почти час ночи.

Скажи мне только честно.
Скажи тихо, почти шёпотом:
это движение — любимое?

Только без уроков целомудрия:
почти в час ночи
их уже не принимают.

Мы чувствуем друг друга
даже на расстоянии.
Мы хотим одного и того же,
и, может быть, именно поэтому
снова тянемся к сигаретам.

Но нужно решаться.
Пора выбирать дорогу.

Потому что так, как сейчас,
больше продолжаться не может.