Кувшин и роса

Кувшин большой кричал земной росе:
«Я всё коплю: и радость, и печаль,
И капли помню несомненно все,
Твоя жизнь — час, мне несомненно жаль».

В ответ вздохнула: «Ты тяжёлый носишь груз,
Ведь горечь оседает, мутит светлый лик.
А я живу лишь миг — и исчезаю вдруг,
Оставив только память, как живой родник».

Сосуд сказал: «Да как же так — забыть?
Как вылить боль, она — моя судьба?»
Решило солнце муть всю испарить,
И чистая осталась в нём вода.

Роса в ответ не стала возражать —
Лишь улыбнулась мило на листе.
Она умела просто исчезать,
Оставив след на утренней траве.

Душа — не склад, хранить не надо всё подряд,
И важно позабыть: обиду и беду.
А всё, чему так откровенно здесь не рад,
Ты выпари и Божьему отдай суду.

    Работая над этой притчей, я думала о том, как часто человеческое сердце уподобляется тяжёлому, глиняному кувшину. Мы годами бережно копим в себе обиды, горечь, осколки былых бед и несправедливостей, наивно полагая, что эта ноша и есть наша судьба. Но земная память, отягощённая прошлым, лишь мутит светлый лик души, не давая ей дышать.
    Образ Росы для меня — это символ хрустальной христианской чистоты, мимолётности нашей земной жизни и вечной молодости духа. Роса не держится за земную твердь, она исчезает с первыми лучами солнца, оставляя после себя лишь живой родник памяти и безупречную чистоту. Настоящее исцеление и преображение сердца наступают только тогда, когда в душу проникает Божественный свет. Он испаряет всю накопленную годами муть, напоминая, что истинная любовь и вера не умеют копить злобу.
    «Душа — не склад, хранить не надо всё подряд». Эти строки стали для меня главным духовным итогом. Освободить своё сердце от презренного сора земных обид, вымести всё удушливое и наносное, доверившись Высшему Божьему суду — в этом и кроется великая, простая мудрость, дарующая человеку абсолютный душевный покой.