Мир Креста... Глава 8

***

МИР КРЕСТА

ГЛАВА 8. Родовые каналы бездны


В семь часов двенадцать минут утра по местному времени навигационный кристалл челнока вошёл в режим фазового захвата земной магистрали.


Кабинет обсерватории преобразился. Воздух между старыми дубовыми балками потолка стал осязаемо плотным, словно наполнился жидким янтарём. Бумажные черновики на столе Максима перестали шуршать от сквозняка — они застыли, придавленные не гравитацией, а кривизной искусственно выстроенного локального хронополя.


Элион стоял у консоли сопряжения. Его руки, охваченные струящимся серебристо-голубым свечением, двигались в трёхмерном интерфейсе с невероятной скоростью.


— Сетх перехватил инициативу на геостационаре, — не оборачиваясь, произнёс навигатор. В его висках пульсировали тончайшие световые жилы. — Орбитальная платформа «Гефест-4» развернула батареи кинетических стержней. Двенадцать вольфрамовых болванок массой по десять тонн каждая наведены на наш горный массив. Время падения после сброса — четыре минуты тридцать секунд.


— Они не станут ждать девяти утра, — спокойно заметил Максим. Он надел наушники оператора резервной правительственной связи, проверил тумблеры экранирования и положил перед собой исписанный тетрадный лист. — Вейс в Брюсселе паникует. Когда машина видит то, что не укладывается в её бинарную матрицу, она спешит уничтожить источник данных. Но скажи мне, Элион... куда уйдёт информация, если этот холм испарится?


Элион на мгновение замер. Его пальцы зависли над кристаллическим узлом:

— В высших мирах считается, что материя, поглощённая разрушением, рассеивается в реликтовый шум. Энтропия возрастает.


— Вот в этом и кроется фундаментальная ошибка ваших теоретиков! — Максим усмехнулся той редкой, сухой усмешкой учёного, который нащупал величайший закон мироздания за мгновение до катастрофы. — Вы смотрите на Вселенную как на плоский лист евклидовой геометрии. А Вселенная — это слоёный пирог, пронизанный родовыми путями!


Максим активировал глубокий сканер гравитационных волн, настроенный на центр нашей галактики — на сверхмассивную чёрную дыру Стрелец A*:

— Посмотри на показания интерферометров, Элион. Сто лет земные материалисты пугали друг друга «чёрными дырами». Они писали в учебниках, что сингулярность — это вселенский мусоросборник, космическая могила, гравитационный ад, где рвётся пространство и бесследно гибнет всё: свет, вещество, память, время. «Оставь надежду всяк сюда входящий». Механистический кошмар!


Элион вгляделся в графики, которые разворачивал Максим.


На голографическом экране пульсировала математическая развёртка горизонта событий. Но вопреки классическим уравнениям Эйнштейна, граница чёрной дыры не была гладкой поверхностью вечного плена. Она кипела сложнейшей спинорной турбулентностью.


— Квантовая информация не уничтожается, — прошептал Элион, и его зрачки расширились. — Принцип унитарности...


— Ничто во Вселенной не исчезает в небытие! — голос Максима обрёл ту чеканную силу, с какой пророки древности высекали слова на базальте. — Чёрная дыра — это не могила. Это родовой канал Вселенной! Это космическая матка гравитации! Звезда, исчерпавшая свой век, коллапсирует не ради смерти. Она сжимает материю до планковской плотности, чтобы сорвать с неё пространственно-временную скорлупу!


Максим приблизил график поляризации вакуума:

— Вещество уходит за горизонт, но вся квантовая память — спины, фазы, структура связей, голографический отпечаток всего, чем была эта звезда и её миры — не гибнет! Она кодируется на горизонте событий и через квантовую запутанность сбрасывается по ту сторону сингулярности. В новорождённую параллельную вселенную! Чёрные дыры — это сеялки Мироздания, разбрасывающие семена бытия в бесконечности Отчего Дома!


Элион слушал, и в его сознании рушились догмы тысячелетней звёздной науки.


Он вспомнил гигантские мёртвые зоны в созвездии Лебедя, скопления Персея, бездонные провалы вакуума, которые Совет Хранителей считал «дефектами эволюции». Они не были дефектами. Они были родовыми путями, через которые Творец непрерывно расширял чертоги Своих миров!


— Закон Единства и Подобия, — медленно произнёс Элион, глядя на Максима с благоговением. — Как ребёнок проходит сквозь муку и узость родового канала матери, чтобы вдохнуть воздух Земли... как умирающее тело человека сбрасывает оболочку плоти, чтобы душа вернулась к Источнику... так коллапсирующая звезда проходит сквозь сингулярность, чтобы родить новый космос!


— Да! — Максим ударил кулаком по ладони. — И если это так на уровне звёзд и на уровне эмбрионов, то неужели ты думаешь, что Сетх со своими вольфрамовыми болванками способен уничтожить то, что созрело в нашем доме?!


Максим указал на тонкий зелёный луч, связывающий терминал лаборатории с подземной кабельной жилой:

— Мы не будем обороняться, Элион. Мы не станем ставить щиты против их ракет. Мы откроем канал! Мы используем гравитационный импульс их орбитального удара как несущую волну. Когда они нажмут кнопку сброса стержней, мы замкнём через их спутники резонанс совести прямо в Ядро Сетха!


В этот момент динамик тревожного оповещения захлебнулся сухим электронным треском:

«Внимание. Зафиксирован сход с орбиты двенадцати гиперзвуковых объектов. Координаты цели: 44-Север. Время до контакта: двести сорок секунд».


Земля под ногами дрогнула. Далёкий стратосферный гром возвестил о том, что вольфрамовые стрелы Сетха рассекли мезосферу, раскаляясь от трения об атмосферу до температуры солнечной короны.


Мария неслышно вошла в кабинет. В её руках был старый серебряный крестильный крестик на выцветшей льняной ленте. Она подошла к Максиму и молча надела его мужу на шею.


— Алёша проснулся, — тихо сказала она. — Он улыбается. Сказал, что во сне видел мост. Большой каменный мост над рекой, а на нём — Короля, который рассыпал по камням золотые листья.


Максим посмотрел на жену, потом на Элиона.


— Четыре минуты, — сказал Капитан, кладя пальцы на сенсор запуска. — Элион, введи координаты нулевой точки. Мы входим в Врата тридцать третьего года.



(Продолжение следует)