Сергей Поганкин. глава 68. Поганкины палаты
— Сергей! Пора уже! Ты давно мечтаешь о своих каменных палатах. Деньги у тебя есть. Начинай-ка их строить! Жизнь проходит, а вы всё в простом доме живёте. Уж сколько лет! Ищи людей грамотных, поговори и начинай с богом!
Сергей Иванович не ответил сразу. Он встал, подошёл к окну и долго молчал, глядя на свой двор, на амбары, на старую избу, которая уже давно стала тесной для разросшейся семьи. Потом обернулся, и в глазах у него был тот самый блеск, который знала и любила Феврония.
— С Богом, — сказал он коротко. — Начнём.
И вот, он уже, не долго думая, послал за мастером. Он давно знал, кто во Пскове самый лучший. В те годы славилась артель «записных казённых каменщиков» — потомственных мастеров, чьи имена передавались из поколения в поколение. Сергей Иванович звал артельного старосту, человека, который сам вышел из этих каменщиков и знал дело до последнего камня.
Звали его Иваном. Он пришёл на другой день, степенный, в простом кафтане, с руками, изрезанными и покрытыми белой известковой пылью, которая въелась в кожу навсегда.
Сергей Иванович не стал звать мастера в горницу один. Он собрал всю семью — Февронию, Якима, Ивана, Юрия. Даже Марфушеньку, уже подросшую, посадили в уголке, и она смотрела на всех огромными глазами, ничего не понимая, но чувствуя важность момента.
Мастер разложил на столе большой лист бумаги — «чертёж» — и стал объяснять:
— Вот здесь, на Полонище, место доброе. Земля крепкая, под ней — плита. Можно ставить палаты в три этажа, а рядом — в два и в один. Стены надобно делать толстые, в два аршина у основания, — чтобы и тепло держали, и от лихих людей защитой были. Подклети — глубокие, для товаров. А наверху — палаты для жилья, с сенями да крыльцом.
Семья спорила, советовала, предлагала. Яким настаивал, чтобы подвалы были как можно глубже — товару много. Иван, уже взрослый, предлагал сделать внутри мастерские: «Батюшка, у нас кожи, так пусть и тут дело идёт». А Феврония тихо сказала:
— А окон чтоб поболе. Свету хочется.
Мастер кивал, что-то поправлял, что-то записывал. Он не диктовал — он советовал. А решала семья.
Стены возводили из местного известняка — того самого «плитняка», на котором стоит весь Псков. Камень ломали неподалёку, на берегу Великой, и везли на подводах. Он был мягким, податливым, но на воздухе твердел, как камень.
Скрепляли плиты известковым раствором — желтовато-серым, из обожжённой извести и песка. Готовили его тут же, на месте: жгли известь в специальных ямах, гасили водой, смешивали с песком. Раствор был вязким, как густая сметана, и схватывался медленно, давая каменщикам время подогнать плиты друг к другу.
Для прочности в кладку иногда добавляли кирпич — но только в нижних частях стен, для большей крепости. Кирпич был свой, псковский, из местной глины.
Точное число рабочих история не сохранила, но по масштабу постройки можно представить: артель из 20–30 человек — каменщиков, подсобных рабочих, «носаков», которые таскали камни и раствор. Работали от зари до зари, с перерывом на обед.
Каменщики клали стены — их было человек десять, самых умелых.
Подсобники месили раствор, носили камни, поднимали их наверх с помощью верёвок и деревянных блоков.
Плотники ставили деревянные «кружала» — временные опоры для сводов, а потом разбирали их, когда свод схватывался.
Строили с мая по октябрь, а на зиму работы прекращали: раствор на морозе не схватывался. Так, за восемь лет — с 1671 по 1679 год — и выросло это огромное П-образное здание: трёхэтажный западный корпус, двухэтажный южный и одноэтажный восточный.
Когда палаты были готовы, они поражали воображение. Стены толщиной до двух метров, 29 помещений, 115 окон и 48 дверей. В подвалах — товары, на втором этаже — жилые покои, на третьем — просторная столовая палата, где принимали гостей. Дом был окружён рвом, а снаружи — ни единого входа с улицы, только со двора, по крыльцу.
Для Пскова XVII века это был настоящий «небоскрёб», самая большая гражданская постройка города. И стоял он на том самом месте, где когда-то был старый деревянный двор, — как символ того, что Поганкины пришли надолго. Навсегда.
Сергей Поганкин не купил участок целиком, а планомерно скупал дворовые места в одном квартале на Полонище в течение почти 30 лет, создавая площадку для будущих палат. Все сделки он фиксировал в личном архиве — «Домовой книге».
Хроника земельных сделок:
· 1644 г. — двор вдовы Христины Самойловой (первая покупка, у Похвальской церкви)
· 1651 г. — дворовое место помещика Саввы Сенина
· До 1663 г. — место Ждана Воротника
· 1669 г. — двор старца Макария из монастыря Нерукотворного Образа
· 1670 г. — двор помещика Петра Нагина
· 1671 г. — дворовое место пушкаря Семёна Гребнева (последняя покупка перед стройкой)
Точные суммы сделок в источниках не указаны. Однако масштаб цен того времени понятен по косвенным данным: например, двор с каменными палатами в Пскове в XVII веке стоил от 150 до 200 рублей и выше, а скромная церковь — около 32 рублей.
Покупка нескольких отдельных дворов, пусть и деревянных, была для Поганкина серьезным, но посильным вложением. Он платил не только за землю, но и за статус и будущее рода, превращая разрозненные владения в единый фамильный «квартал».
Свидетельство о публикации №126102601184