Время Волка... 5

«Время Волка...5»

З Моўным (калі толькі літаральна, ды па вершах), бадай, усё.
Если же вернуться снова к русскому, что-то (снова – таки в «букву-имя») подобрать ещё можно. Ну, а только в имя («главного персонажа»), в шуть-забаву – на добрый сборничек.
Однако – в Тему. Пусть и не всегда в «десятку».
Не буквально...
Вот, к примеру, как относиться к такому («Дай Бог не вляпаться во Власть...»). Снова – из знакового 2018-го. Снова – Вале Щ.

Дай Бог нам «вляпаться» в Любовь.
В такую, чтоб на всех хватило.
На этот «шарик голубой».
И на бесхозную скотину.
На ближнего, что сам порой
душой чернее злой собаки.
Жестоковыйным, нам –
открой
сердца, ослепшие во мраке…

А Осень, Валя, хороша!
Чиста. Заточена до звона.
Её бездомности клошар
я молод, как во время оно.
(20.10.2018)

По мне – даже очень. Так, и не без «маркеров»!
В самом конце – «во время оно». Считай, «в лоб». К тому «Волчьему».
Дальше... «Жестоковыйным». То бишь – непреклонным (упёртым), жестокосердным (к тому и о «сердцах, ослепших во мраке»). Однако здесь и сугубо «герменевтская» (в переклик) заточка.
Выя... Церковнославянское «шея». К тому, что некто имеет дюже крепкую (несгибаемую) шею. А то – Волю.
В библейской вариации Бог попрекает (Моисею): «Вы народ жестоковыйный». О противлении народа Израиля Божьей воле.
Забавно... Я – уже о Воле.
Яко категории («стремление к иному»), которая в сочетании с Разумом («отделение себя от иного») и Чувством («слияние с иным»), собственно, и задаёт Личность как такую.
Но (что для герменевта не менее важно) и как Имени. Смыслозвуке (звукосмысле).
А в именах каких животных (минуя Человека) отзывается эта самая «Воля»?!
Ежели в «славяночку», то в таких, как «Волк» и «Вол». В существах, во многом противоположных друг другу.
Волк – дикий. Как бы «своевольный» (не подчиняющийся воле уже человека).
Вол – домашний. Как бы Бык (тоже ить упрямством отличающийся), но, простите – кастрированный (оскоплённый, легченный). Аки Мерин («обезволенный жеребец»).
Кстати, об именах. Тот же «мерин», вероятно, от калмыцкого «мерн» (конь, лошадь). Но чуется в нём и «мера» (категория, имеющая отношение и к «ограничению», а то «сдерживанию»).
А помянутый «вол»... Ну, да – большой, великий. Как бы «вельможно-важный». Но... Лишённый «ярости», той же «воли» (согнутой-сломанной).
В общем, с этим имечком много чего вертится. Включая «вертеть вола», типа  – «валять дурака». Так и это «валять», с другого бока, к той же операции (кастрирование) тянется.
А шея у вола – крепкая... Бедолага! И эксплуатируют его беспощадно. И на мясо отправляют. И снова в каком-то упрямстве (укрощённого-окороченного) да в отлынивании уличают...
Волк – иное дело! Правда, ходят легенды, что ежели его приручить, вернее истоты не сыщешь.
В стишке я своего любимца как бы и обошёл... А Тема звучит. Да ещё с розными изворотами.
Как я его (вершик) назвал?! «Дай Бог не вляпаться во Власть...». Именно! Не вляпаться (аки в грязь несмываемую). В переклик и со знаменитой «Волей к Власти» (а то к Могуществу, кое (у того же Ницше) можно трактовать и как Свободу Творчества (Самовыражения)).
А в отношении к Любви (истовой, вестимо) я то «вляпанье» уже и закавычиваю. Изворачивая к Чистоте. Имея в виду Достойность Предмета.
Ну, это уже и к моему толкованию Бога. К тому, чего у Того просить должно, аки у Отца-Источника. Хранителя Любви, а не какой-то завлекательной себялюбской хрени-забубени.
Притом что со всеми этими категориями (с их пониманием-развёртыванием) у нас (человеков, как мудрствующих, так и не очень) – кто в лес, кто по дрова. А и сами... Душой, «чернее злой собаки» бываем. Куды там Волку – за нами, по этой части. По злобности, да людоедству (душегубству).
Поди, тем же расейцам, объясни (на пальцах), сколько душ уже погубил (а и растлил) их Верховный Гуманист... Своих «подмятых» (подданных) и «генетических собратьев».
Не поймут! Им Величие (в рабью зависть-похоть) глаза застилает. Снова всё на «бандеровцев» да «евронацистов» свалят.
Понакрутил... Я  – об этом стишке. О Грязи и Чистоте. С Осенью – «чистой и заточенной до звона».
Вале!
Имя-то моей Доньи из Придонья для меня не рядовое!
И к матушке, и к той любовной драме (по своему студенчеству).
А и само по себе (к силе, но – спокойной, уверенной, к здоровью – не в последнюю очередь к нравственному). И востребовано оное в наших ойкуменах было где-то с 20-х по 60-е годы прошлого века. А так популярностью не отличается.
Понакрутил...
С превращениями, замешанными на нарочитых вульгаризмах («вляпывание», «безхозная скотина», «злая собака», «жестоковыйность», «клошар»...). Однако – к Любви и Чистоте. С знаковым Именем, моему «Волку» тоже аукающим, как и та «шея-выя».
Выя, вые... Хай і не ў тую Піліпаўку.
Под имя Валентины мне, по блажи, и два советских фильма припомнились. Из 80-х.
«Валентин и Валентина» (Георгия Натансона) и менее популярный просто «Валентина» (Глеба Панфилова, по пьесе Вампилова «Прошлым летом в Чулимске»). С последним у меня – какая-то невнятица. Плохо помнится (при всём уважении к Родиону Нахапетову и Инне Чуриковой). А уже современную экранизацию (Виктора Демента, 2014, под название первоисточника) я, точно, не смотрел.
Мабыть, глянуть?! 2 серии... Телевизионный. А и с Безруковым... Впрочем, его Темников («После тебя», 2016) мне как бы и зашёл...
А стишок мой, значит, таким случился. Как «Во время оно». Пусть и без (своего Любимца), но... Как-то и не без его молчаливого присутствия.
«Время оно» (словосочетание) – из маркеров.
Прикинем такое («От Хемингуэя к Триеру»). Тоже ведь – не без Кино...

В доме дона Корлеоне
гробовая тишина.
Бремя власти. Время оно…
Время жито пожинать.
Птахи – псы сторожевые.
Ночи полные луны.
Чьи-то тени…
                Неживые
оживают валуны.
Будто матрицы квадраты
амбразуры на стене.
Где-то в ухе бьют куранты.
Боги входят в Атеней.
Анабасис. Катабасис… *
Сонмы женщин и мужчин.
Дно колодца в мир-оазис.
Дыры в венчиках личин.
(18.02.2019)

* моя варварская привычка (блажь) – сдвигать ударение в этих Восхождении и Нисхождении со второго слога на третий: «ба-ба…».

Наташе Перстневой. На вторую редакцию «Джека»…
В.Н.:
Какой-то Регул…
Привет, Наташа! А со мной кто-то играет в «Меланхолию». Заходит «цепочкой» на «Мрачное». Как в музей. Убрал… Выставил. Опять – «без стука». Снова снял. А вдруг – будущий маньяк?! У меня там – и вправду мрачное.
В твоих мрачноватых – лиризм. В моих – скорее, цинизм.
Фу на меня!
А твой Джек завораживает! В любой редакции.

Замечательно!
Я – не о стишке как таком, а что и в нём «оборотничеством» попахивает.
Полнолуние, чьи-то тени, оживающие Валуны и прочее, прочее, прочее.
Так, с «маркером» же! Да ещё с «Бременем Власти». Мало кто с ним справляется (особенно, когда вдолгую перепадает, да «посиневшими пальцами» цепляться).
Человек, он ведь и без этого Бремени – «превращенец». По природе своей. В разных вариациях...
И опять – Наташе (Н. П.). Я – о стишке. Как с теми Лучафэрулом и Гиперионом.
«Меланхолия»... Цепочка?! Ну, да. Одно за другое цепляется, откуда-то тое-сёе вытягивает да перекликает.
А «Мрачное» и приподымем. Раз оно напросилось. По-моему, из 2017-го.
Однако там – не стих. В смысле, стих – но не один. Я тогда (в сентябре) под эту «вешалку» аж три выставил. И все как-то попадают. Более или менее.
Но если поплотнее, то первый. «Двадцатый век». Самое то! Ежели ко «Времени Волка».

25.10.2025