Департамент разрешённых прыжков

----------
ДЕПАРТАМЕНТ РАЗРЕШЁННЫХ ПРЫЖКОВ

Дело первое

ДЕЛО О ЧИТАТЕЛЕ,

КОТОРОМУ РАЗРЕШИЛИ

ВЫБИРАТЬ ДОРОГУ

ПО ЗАРАНЕЕ НАРИСОВАННЫМ КЛЕТКАМ

Авторская философская интеллектуально-сатирическая поэма в семи актах на материале «Игры в классики» Хулио Кортасара

Шов намеренный: Кортасар приглашает читателя играть. Ведомство обязано оформить приглашение как порядок участия — и тем самым почти уничтожает то, что собиралось разрешить.

---

I. Управление свободного чтения выдаёт две инструкции и просит выбрать самостоятельно

Перед книгой
стоял стол.

На столе —
два листа.

Служащий объяснил:

— Можно читать
как обычно.

Сначала первую главу.

Потом вторую.

Дальше третью.

В известном месте
остановитесь.

Читатель кивнул.

— Второй способ?

Служащий
с удовольствием
развернул таблицу.

— Здесь интереснее.

Начинаете
с указанной главы.

После неё
переходите
к другой.

Дальше —
по номеру
в конце.

Иногда назад.

Иногда вперёд.

Иногда очень далеко.

— Я сам выбираю?

— Конечно.

— Куда?

Палец служащего
лег на номер.

— Сюда.

Читатель
посмотрел на него.

— А если
не сюда?

— Тогда вы
не следуете
второму способу.

— Но выбираю
я?

— Безусловно.

Архивист
сидел у окна.

Перед ним
стоял стакан вина,
которого
не было в описи.

Он взял мел.

На полу
нарисовал классики.

Клетка.

Ещё одна.

Поворот.

Небо.

— Прыгайте
куда хотите.

Председатель
легко наступил
на третью.

— Вот.
Свобода.

Архивист
показал рядом.

— А сюда?

— Там ничего нет.

— Откуда знаете?

— Не нарисовано.

Старик
выпил вино.

В протокол внесли:

ВЫБОР ПУТИ:

РАЗРЕШЁН.

ПЕРЕЧЕНЬ
ДОПУСТИМЫХ ПУТЕЙ:

ПРИЛАГАЕТСЯ.

Секретарь
хотел поставить:

СВОБОДА:

ПОДТВЕРЖДЕНА.

Из соседней комнаты
донёсся саксофон.

Все повернули головы.

Пока слушали,

никто
не заполнил графу.

---

II. Необязательные главы требуют учесть работу, которую выполняют, оставаясь непрочитанными

На следующее утро
пришли главы,

которые разрешалось
пропустить.

Их было
слишком много
для необязательных.

Секретарь
попросил построиться
по номерам.

Они отказались.

— На каком основании?

Одна глава ответила:

— Мы здесь
именно потому,
что порядок
не обязателен.

— Но очередь
необходима
для рассмотрения жалобы.

— Тогда рассмотрите
нас без очереди.

Председатель
устал ещё
до начала.

— Чего вы хотите?

Первая глава
сказала:

— Нас назвали
необязательными.

— Это правда.

— Читать нас
не требуется.

— Именно.

— Значит ли это,
что мы
ничего не делаем?

Секретарь ответил:

— Если вас
не читают —
да.

Вторая глава
подошла ближе.

— Читатель знает,
что может
нас пропустить?

— Конечно.

— Откуда?

— Из книги.

— Значит,
до того,
как он нас
не прочёл,

мы уже
изменили
его чтение?

Комиссия
попросила
не усложнять.

Пригласили читателя.

— Вы читали
главу сто такую-то?

— Нет.

— Почему?

— Не обязан.

— Откуда знаете?

Читатель
замолчал.

Архивист
поставил перед ним
две двери.

На одной:

ВОЙТИ.

На другой:

МОЖНО НЕ ВХОДИТЬ.

— Какая сильнее
влияет на человека?

Председатель
возразил:

— Это зависит.

— Именно.

В журнале появилось:

ПРОЧИТАНО:

НЕТ.

УЧАСТВОВАЛО
В РЕШЕНИИ:

ДА.

Секретарь
не выдержал:

— Нельзя
участвовать,
не участвуя.

Необязательная глава
пожала плечами:

— Скажите это
любви,
которой не случилось.

Архивист
поднял глаза.

— Это уже
другая папка.

— Уверены?

Никто
не был уверен.

---

III. Клуб обсуждает центр мира, пока жизнь происходит в той же комнате без разрешения выступить

В Париже
вечером
играла пластинка.

Труба
шла первой.

Потом
саксофон
перехватил фразу.

Кто-то наливал
дешёвое вино.

Дым
делал комнату
больше,
чем она была.

Оливейра говорил.

Этьен спорил.

Осип задавал
следующий вопрос.

Бэбс смеялась.

Рональд
переворачивал пластинку.

Разговор
шёл о том,

как выбраться
из привычного мира,

найти центр,

перестать жить
готовыми словами,

дойти туда,
где жизнь
наконец совпадёт
сама с собой.

Мага слушала.

Иногда спрашивала
не вовремя.

— А если
никакого центра нет?

Оливейра
раздражался:

— Ты опять
упрощаешь.

— Может быть.

— Мы говорим
о другом.

— О чём?

Он начинал
объяснять.

Музыка
в этот момент
менялась.

Мага
уже слушала её.

Департамент
приготовил заключение:

УЧАСТНИК
НЕ СОБЛЮДАЕТ
УРОВЕНЬ ДИСКУССИИ.

Архивист
не подписал.

В той же комнате
лежал Рокамадур.

Кто-то подошёл.

Потом ещё раз.

Разговор
не остановился.

Мысль
получила
красивое возражение.

Саксофон
вернулся
к старой теме,

уже не той,
какой она была
в первый раз.

Ребёнок
к этому времени
умер.

Не как символ.

Не как доказательство.

Не для того,
чтобы победить
в споре.

Просто умер.

Когда это поняли,

вино осталось
в стаканах.

Дым —
под потолком.

Пластинка
продолжала вращаться.

Все слова,
произнесённые раньше,

не исчезли.

Оливейра
стоял
рядом с кроватью.

Секретарь
подготовил:

ВЫСОКИЕ ВОПРОСЫ:

ОБСУЖДАЛИСЬ.

РЕБЁНОК:

НЕ БЫЛ
ЗАМЕЧЕН ВОВРЕМЯ.

Оливейра
прочитал.

— Вы хотите сказать,
что мыслить
было неправильно?

— Нет.

— Тогда зачем
ставить это рядом?

Архивист
ответил:

— Потому что
они и были
рядом.

Мага
не сказала:

«Я же говорила».

Именно поэтому
её отсутствие
позже
стало говорить
громче всех.

---

IV. Морелли учреждает заговор читателей, а ведомство пытается выдать ему удостоверение

Вызвали Морелли.

Он пришёл
с папками,

обрывками,

заметками,

страницами,
которые явно
не собирались
вести себя
прилично.

Председатель спросил:

— Ваш замысел?

— Чтобы читатель
перестал быть
пассажиром.

— Прекрасно.

Секретарь
сразу открыл форму:

НОВАЯ РОЛЬ:

АКТИВНЫЙ ЧИТАТЕЛЬ.

Морелли
засмеялся.

— Уже испортили.

— Что?

— Читателя.

— Но мы только
назначили ему
активность.

— Именно.

Он собрал бумаги
в другую стопку.

— Мне нужен
соучастник.

— В чём?

— В книге.

— Его обязанности?

— Не знаю.

Секретарь
насторожился.

— Права?

— Тоже
не все знаю.

— Как тогда
оформлять?

— Никак.

— Это невозможно.

Морелли
довольно улыбнулся:

— Уже лучше.

Он объяснял:

пусть читатель
соединяет,

ломает,

ошибается,

возвращается,

подозревает автора,

не доверяет
даже удачной фразе,

иногда
строит смысл,
которого автор
не планировал.

Председатель
сделал пометку:

САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ДОПУСТИМА.

— Не допустима, —
поправил Морелли.

— А что?

— Неизбежна.

— Но автор
должен же
сохранять контроль.

Морелли
поднял первую
попавшуюся страницу.

— Зачем?

— Это его книга.

— Пока
не прочитана.

— А после?

— Уже не только.

Секретарь
нашёл опасность:

— Читатель
может понять
неправильно.

Морелли
налил себе вина
из чужого стакана.

— Автор тоже.

В протокол
попала фраза:

ЧИТАТЕЛЬ
ПРИГЛАШАЕТСЯ
В СОУЧАСТНИКИ.

Ниже автоматически
появилось:

ПОРЯДОК
СОУЧАСТИЯ:

ПРИЛАГАЕТСЯ.

Морелли
увидел.

Красным карандашом
написал сбоку:

ПОПРОБУЙТЕ
БЕЗ ЭТОГО.

Секретарь
обвёл надпись:

НАРУШЕНИЕ
УСТАНОВЛЕННОЙ ФОРМЫ.

Морелли
ушёл довольный.

---

V. Талита требует вернуть ей доски, которые мужчины уже превратили в философию

В Буэнос-Айресе
понадобилось
передать мате.

Можно было
спуститься.

Перейти улицу.

Подняться.

Это показалось
слишком разумным.

Между окнами
положили доски.

Талита
вышла на них.

В халате.

Под ней
ехали машины.

С одного окна
Трэвелер кричал:

— Осторожнее!

С другого
Оливейра:

— Ещё немного!

Доска
качнулась.

Департамент
немедленно прибыл.

Увидел:

ДВА БЕРЕГА.

ПЕРЕХОД.

ВЫБОР.

ПРОШЛОЕ.

БУДУЩЕЕ.

МАГА.

ТАЛИТА.

ВОЗВРАЩЕНИЕ.

ПОТЕРЯ.

Секретарь
записывал
с восторгом.

Талита
стояла посредине.

— Вы закончили?

— Что?

— Объяснять
меня.

Председатель
не понял.

— Мы объясняем
ситуацию.

— У меня
ноги дрожат.

В форме
такой категории
не оказалось.

Оливейра
смотрел
на неё

и видел
не только её.

Талита
заметила.

— Не смотри
на меня так.

— Как?

— Будто
я обязана
стать Магой,
если уже
залезла
на ваши доски.

Снизу
кто-то посигналил.

Талита
выругалась.

Секретарь
не успел записать
слово полностью.

Мате
передали
не тем способом,
ради которого
строился весь
великий мост.

Пакет
перебросили.

Он ударился
о шкаф.

Задача
оказалась выполнена.

Талита
пошла назад.

Департамент
написал:

ПЕРЕХОД
НЕ ЗАВЕРШЁН.

Архивист
зачеркнул.

— Почему?

— Завершён.

— Она не дошла
до другой стороны.

— До какой?

Секретарь
показал
на Оливейру.

Старик
ответил:

— Это его
другая сторона.

В новом акте
осталось:

МАТЕ:
ПЕРЕДАНО.

ТАЛИТА:
ВЕРНУЛАСЬ.

МОСТ:
НЕ ПОЛУЧИЛ
ПРАВА РЕШАТЬ,
КУДА ЕЙ ИДТИ.

Оливейра
прочитал.

Сказал:

— Слишком просто.

Талита
уже закрывала окно.

— Поэтому
ты и не понимаешь.

---

VI. Отдел небесной клетки выясняет, что слово «небо» помещается в мел, а человек — нет

Во дворе лечебницы
были нарисованы
классики.

ЗЕМЛЯ.

Клетки.

Числа.

Вверху:

НЕБО.

Секретарь
обрадовался:

— Наконец
цель обозначена.

Архивист
сел на скамейку.

Пациент
вышел во двор.

Нашёл камешек.

Бросил.

Прыгнул
на одной ноге.

Потом
на двух.

Сбился.

Начал сначала.

На третьей попытке
камешек попал
в клетку перед небом.

Человек
разбежался.

Прыгнул.

Носок
зацепил линию.

— Не считается! —
крикнул санитар.

Пациент
рассмеялся.

— Почему?

— Наступили
на черту.

— А если
прыгну дальше?

— За игрой
ничего нет.

Человек
посмотрел
на слово

НЕБО.

Потом —
выше.

Настоящее небо
находилось
далеко
за стеной двора,

за крышей,

за окнами,

за всем,
что можно
было подписать мелом.

— То есть
это не оно?

Санитар
пожал плечами:

— Это клетка
«Небо».

Пациент
снова засмеялся.

Теперь тише.

Оливейра
наблюдал
из окна.

Позже
он сам
оказался
слишком близко
к другому краю.

В комнате
были

нитки,

тазы,

шарики,

ловушки,

приготовленные
для Трэвелера.

— Он точно
нападёт? —
спросил архивист.

— Конечно.

— Откуда знаете?

Оливейра
показал
на всё,
что приготовил.

Старик
посмотрел
на препятствия.

— Понятно.

— Что?

— Чем больше
ловушек,
тем нужнее
тот,
для кого
они поставлены.

Ночью
Трэвелер пришёл.

Не совсем
тем человеком,
которого
ждал Оливейра.

Оливейра
увидел двойника.

Трэвелер —
друга.

За окном
лежало
меловое небо.

Секретарь
открыл графу:

ПОСЛЕДНИЙ ПРЫЖОК.

Архивист
закрыл её рукой.

— Почему?

— Потому что
падение
и прыжок
могут привести
в одно место.

Но только человек
может знать,
что именно
он сделал.

— А если
он сам
не знает?

Старик
посмотрел
на слово

НЕБО.

— Тогда
мы тем более
не должны
знать за него.

Во дворе
ночной дождь
начал смывать мел.

Первым
исчезло слово.

Само небо
осталось.

---

VII. Архив обнаруживает, что выйти из игры труднее, чем перестать прыгать

К завершению дела
Департамент
собрал маршруты.

Париж.

Буэнос-Айрес.

Клуб.

Мага.

Рокамадур.

Морелли.

Талита.

Трэвелер.

Лечебница.

Прочитанные главы.

Пропущенные.

Повторные.

Те,
к которым
указатель отправлял
назад.

Председатель сказал:

— Теперь
только конец.

Секретарь
пошёл по таблице.

Глава.

Номер.

Переход.

Следующая.

Возврат.

Дальше.

Наконец:

131.

Внизу:

58.

Перешли.

В конце:

131.

Вернулись.

— Ошибка, —
сказал секретарь.

Проверили.

Номера
верные.

Страницы
на месте.

Переплёт
не повреждён.

После второго круга
секретарь
побледнел:

— Мы опять здесь.

Архивист ответил:

— Похоже.

— Значит,
таблица сломана.

— А если
нет?

В третий раз
прошли круг.

Ничего
не изменилось.

Председатель
потребовал:

— Остановить чтение.

— На какой главе?

Не решил.

— Тогда
пусть читатель
выберет.

Его пригласили.

Показали
131.

Потом 58.

Потом снова
131.

Читатель
рассмеялся.

— Что смешного?

— Очень вежливая
бесконечность.

— Почему?

— Каждый раз
она предлагает
следующий номер.

Секретарь
подвинул форму:

СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА:

---

Читатель
взял ручку.

Не написал.

Закрыл книгу.

Председатель
вскочил:

— Такого перехода
в таблице нет.

— Знаю.

— Значит,
это не ход.

Читатель
встал.

На полу
оставались классики,
нарисованные
в первом заседании.

Он шагнул
между клетками.

Туда,
где мел
не оставил
ни числа,

ни земли,

ни неба.

— Вы вышли
из игры? —
спросил секретарь.

Читатель
посмотрел
на свои ботинки.

— Кажется.

— Нам нужно
точно.

Он пожал плечами.

— Тогда
не знаю.

Вышел
из кабинета.

Председатель
потребовал
закрыть дело:

ЧИТАТЕЛЬ
ПОКИНУЛ ИГРУ.

Архивист
не поставил печать.

— Почему?

— Он сам
сказал:
«кажется».

— Но его нет.

— Пока.

Прошла минута.

Потом ещё.

Дверь
открылась.

Читатель
вернулся.

Секретарь
торжествующе сказал:

— Вот!

— Что «вот»?

— Вы не вышли.

Читатель
подошёл
к столу.

— Почему?

— Потому что
вернулись.

Он посмотрел
на закрытую книгу.

— Я хотел
только проверить.

— Что?

— Вышел ли.

В кабинете
никто
не засмеялся.

Архивист
медленно
открыл книгу.

Не на 131-й.

Не на 58-й.

На самой первой
странице
с указаниями.

Подвинул её
к читателю.

Тот отступил.

— Я это
уже читал.

— Конечно.

— Тогда зачем?

Старик ответил:

— Вы вернулись
спросить у книги,

удалось ли вам
выйти из книги.

Читатель
долго молчал.

Секретарь
подготовил новую строку:

ВЫХОД ИЗ ИГРЫ:

---

Читатель
посмотрел
на дверь.

Потом
на таблицу.

Потом
на место
между клетками.

Карандаш
лежал рядом.

Он не взял.

— Так что
писать? —
спросил председатель.

Архивист
закрыл журнал.

— Ничего.

— Почему?

— Потому что
если он снова
попросит нас
подтвердить выход,

мы опять
станем частью
его игры.

Читатель
вышел.

На этот раз
никто
не спросил,

вернётся ли.

Но книга
осталась
открытой.

На странице
стоял следующий номер.

Игра
не удержала
человека.

Ей понадобилось
гораздо меньше:

чтобы однажды
он захотел
вернуться

и проверить,

свободен ли
от неё.