Дух солдата

Сорок второй. Бои под Сталинградом,
Земля в дыму, закашлялась в огне,
Фашистов рой снаряды сыплют градом,
И каждый день — решающий в войне.

В полях пустых колонны мёртвых танков,
Следы ракет рисуют в небесах.
Где нет ежей, лежат стальные банки,
Окопов ряд — чумная полоса.

Идут дожди, стоит октябрь холодный,
На колею садятся тягачи;
Бойцов везут, для боя непригодных,
В госпиталях метаются врачи.

Созыв солдат: получено задание,
Ведь доложил товарищ Бестеров,
Глава полка, что старше был по званию:
Замечен враг в одном из секторов.

Гвардейский пост наметили в разведку:
Пробраться в тыл и нечисть окружить,
Но нужно взять, бесспорно, на заметку —
Любой ценой засаду устранить.

Рассветный блеск мелькнул по автоматам,
Отряд готов — отправился вперёд,
Семь человек с командующим-вожатым
Наткнулись вдруг на скрытый глиной дот.

Забитый мхом, усыпанный ветвями;
Кругом следы ефрейторских подошв,
А на земле меж этими следами
Лежит плашмя стальной согнутый ёж.

Из тех щелей решетчато-тюремных
Донёсся звук, похожий на щелчок.
— Живей, огонь! — воскликнул тут же Генрих,
Достав ружьё, зажал на нём курок.

И вразнобой светящиеся пули,
Что рвутся вдаль из тонких ржавых гильз,
Треща в ушах, стеной на полк метнулись,
Архип взревел: — Скорей, на землю, вниз! —

Все по кустам, зарылись в ямы тотчас,
Над головой просвистывал металл;
Нежданный гость засел на месте прочно,
Видать, о них заранее узнал.

Но лишь один не спрятался от немцев,
Рванул на них, закрыв лицо рукой,
А командир младых красноармейцев
Почти вопил: — Чудак, ты спятил? Стой! —

Архип взмахнул взволнованно руками:
— Он без ума! И как его спасать?!
— Никак нельзя, сейчас прицел над нами... —
Сказал Борис, уставший грязь счищать.

Бежал боец, как будто по болоту,
Пригнувшись, ждал, когда затихнет треск
И заскочил за стены прямо к доту,
На них узрив немецкий чёрный крест.

А за стеной стрелков усатых рота,
Глаза подняв, на Фёдора пошли,
Юнец схватил винтовку возле входа:
— Толпа чертей, а ну-ка получи!.. —

Спустив затвор, скосил поочерёдно
До одного всех гордых усачей;
Набрал к себе запасы их охотно:
— И поделом для этих палачей! —

А в этот миг оставшиеся сзади
Решали спор, как Фёдора спасти:
— Без суеты, прошу вас, Бога ради!
Но шансов нет тайком их обойти.

— Без ерунды! В беде увяз товарищ!
И только мы — надежда для него!
— Я, как всегда, с Архипом солидарен! —
Промолвил Марк, всмотревшись далеко.

— Друзья мои, стрелков-то перебили,
Пустует дот, не видно ни души.
— Не верю я! Неужто затаились? —
Со стороны послышались хлопки.

— Ну началось... Там Фёдор! Он добрался?
— Вперёд, Борис! Друзья мои, вперёд!
Оружие в бой! Поможем вместе братцу,
Задание есть, расчистим же проход! —

Тот не учёл, что план давно задуман:
Ведь стерегли бетонный купол свой
Танкиста два, а с ними рядом штурман,
До головы укутанный бронёй.

— В бинокль глянь! Какой-то ненормальный,
Бежать быстрей, не дать ему свалить! —
Промямлил Карл, пустившись моментально,
Танкисты вслед пустились мельтешить.

А Фёдор лишь собрался возвращаться,
Внезапно крик: — Куда пошёл? Замри! —
Он резко встал, стараясь не вращаться:
— Да чтоб тебя! Винтовка ж там внутри! —

К нему втроём вплотную подступились:
— Спиной ко мне, и руки живо вверх! —
Подбили с ног, наручники вцепили,
А позади разлился мерзкий смех.

— Доставить в штаб, допрос ему устроить:
Всё обыскать, под стражу заключить! —
— Есть выполнять! — И Ганс с благим настроем
Солдата взял, в машину потащил.

— Катитесь прочь, овчинная отара!
Я ничего не выдам всё равно!
— Уймись, чурбан! Весь полк с тобой на пару
Прибудет к нам до следующих времён.

— Дери вас чёрт, проклятые убийцы!
И ежели не пустите меня,
То вам не жить, клянусь святой водицей,
Припомнишь ты ещё мои слова! —

Но Ганс молчал волок бойца за руки,
А в том давно завёлся богатырь:
Тянул, крутил, противился зверюге,
Как в клетку бьёт отловленный снегирь.

— Снимай с себя, поганец, гимнастёрку!
И вынимай все вещи из неё! —
Бесился Ганс, открыв в кабине створку,
— Не форма, а хлопчатое тряпьё! —

Примчался вдруг танкист фон Браун Отто:
— Проблема, Ганс, в том округе враги!
— Разведотряд? А сколько их всего-то?
— Никак не знать, скрываются, поди.

— Послать патруль и выяснить сейчас же!
— Да будет так! — фон Браун завершил.
А Фёдор знал, что немец, растерявшись,
Забыл про всё — без обыска пустил.

Сгрузил бойца в закрытый тентом кузов
И на замок надёжно запер дверь;
Внутри него остатки прошлых грузов
Лежали в ряд, ненужные теперь.

В грузовике отправили трёхосном
И привезли на нём в командный пункт.
— Ну, вылезай! — скомандовал стервозно
Из-за угла шарфюрер Пауль Гунт.

Ему в ответ ни звука не вернулось.
— Довольно, Ганс! Иди, проверь разок.
— Секунду, Гунт, покрышка завернулась... —
Затем открыл с трудом тугой замок.

Из тьмы сырой сей образ колыхнулся,
Танкист застыл и двинулся левей;
Боец вскочил, с разбегу замахнулся
Стальным шестом ему по голове!..

Ужасный звон... и замертво свалился
Немецкий сноб, не знавший неудач,
Кровавый след на лысине налился.
И вскрикнул Карл: "Быстрее, нужен врач!"

— Да санитаров наших позовите!
— А смысл есть? Он мёртвый, как-никак. —
Пробормотал ефрейтор Мюллер Гитте,
Пытаясь дать охране некий знак.

— Связать его! Охрана, обезвредить!
— А ты рискни! — им воин пригрозил,
Но здоровяк, похожий на медведя,
Зашёл с торца и Фёдора схватил.

— Достаточно с тобою поиграли,
Пора бы за деяния отвечать.
— Пусти, сказал! Какого пса позвали...
— Увы, дружок, бессмысленно кричать.

Забрал его шарфюрер тупоносый,
Завёл с собой в пресумрачный острог,
Внутри битком таких же пленнорослых;
Ступил юнец на каменный порог:

Ударил свет от ламп могильно-белых,
Разлёгся холл, как мрачная змея,
Несло амбре сигар перегорелых
И аромат от хвойного смолья.

А комендант с особым удивлением
Потёр глаза и выспренно запел:
— Хорош трофей, за редким исключением,
Кого это ты, наш Пауль, отогрел?

— Какой трофей? Чудовище земное,
Двенадцать тел себе приплюсовал!
Ещё и Ганс... да стало б больше втрое,
Не будь тогда за дотом он и Карл.

— Я им займусь, ничуть не сомневайся,
Уж этих мест никто не обойдёт!..
Давай, щенок, шустрее убирайся,
Я провожу тебя за поворот.

— Умерь апломб, нелепое создание,
Ты ничего не сможешь раздобыть!
— Узнаю всё, хоть с малым опозданием,
Так потому советую не выть.

За воротник повёл бойца в каюту:
Внутри неё кишела тишина,
Часы толкли минуту за минутой,
Под потолком стелилась пелена.

И усадил на стул, связав канатом,
Уселся сам, надев своё пенсне,
Заговорил с акцентом хрипловатым
На искажённом русском языке:

— Поведай мне, откуда взялся, смелый?
Что привело тебя на сей квадрат?
И сколько вас? Подмога где засела?
С собой в запас какой забрал отряд?

— Дерзай, давай, посмотрим, как успехи,
Не трать слова, уж проку явно ноль,
Сними с груди никчёмные доспехи,
Ты в них похож на стёртую мозоль.

— Молчать, подлец! Изрядно окрылился,
Где ваших сил томится контингент?
Вот Сталинград с каких сторон прикрылся?
Ты, случаем, не присланный агент?

— Трудись, трудись, ни капли не получишь!
Вы все пусты, ничтожны и грешны!
Тугих на ум, к несчастью, не научишь,
Что русский дух нежданной глубины!

— Всерьёз смельчак? Тогда легко исправим,
Последний раз в твой адрес говорю:
Какой отряд? И где войска расставил?
Ответь же мне, иначе прикурю!

— Смирись, фашист! Твоя страна погибнет,
А вместе с ней и Гитлер ваш помрёт!
Его рабов такой же ад настигнет,
Но нашу жизнь никто не отберёт!

Пускай ты глуп, но тайну приоткрою:
И Хан Батый, и зверь Наполеон
Точили Русь, но их сгребли с землёю
Князь Коловрат, затем Багратион.

А нынче вы в капкан советский рвётесь,
И так же вас на кладбище сгребут,
Поспорим, ну? Валяй, не ошибётесь!
Сгребут в мешок — и даже не моргнут! —

Глаза тряслись от истинного гнева,
А комендант на время ошалел:
— Ах, значит так? — махнул рукой налево,
И свод лица небрежно охладел.

Вошёл к нему суровый представитель
Из политслужб, по имени Рюхштом:
— Попав сюда, в прекрасную обитель,
Мы из тебя всю правду извлечём.

— Гордишься здесь, наивный сослуживец? —
После чего последовал удар:
— Не смей хамить, неназванный паршивец! —
Рюхштом дрожал, его бросало в жар.

— Как наплевать на ваше появление,
Так на допрос подавно наплевать!
Я видел всё: и смерть, и избиения,
Но из меня нисколько не достать! —

Опять замах — пришёлся на затылок,
Но Фёдор ждал решающий момент.
— У, партизан! Признаюсь без ухмылок,
Что за войну ты — редкий прецедент.

— Ха, прецедент? Я твой кошмар ретивый!
Не лично твой — всему фашизму плеть!
Наш город жив, другие также живы:
Прямой пример, что нас не одолеть! —

Ещё удар. И льётся голос щедро:
— Иль говоришь, иль больше не вздохнёшь!
— Ну, покажи, беснующийся недруг,
Ты даже в лоб ко мне не подойдёшь!

Небось, считал: "Да что он сможет сделать
Передо мной, повязанный до пят?"
Смешно до слёз, вам русских не уделать!
Лети, птенец, умой-ка тех ребят!

Достав рукой железную гранату,
В обоих пнул, сорвав с неё чеку.
— Вам бандероль от князя Коловрата,
Багратион со мною начеку!

Раздался взрыв. Осколки разлетелись,
Лежит звездой, не двигаясь, Рюхштом.
А Фридрих пал, другой сгодившись целью:
Его Архип сразил одним курком.

Те пробрались в концлагерь незаметно,
Расчистив путь, достали до бойца;
Гранатный жар развеялся бесследно,
Что породил ответный гул птенца.

Борис рассёк верёвки подле стула:
— Спаситель наш, в порядке всё с тобой?
— Я жив, здоров. Не хиленько рвануло,
Чуть протрясло ударною волной...

Вокруг себя детально огляделись,
Скупая тьма царила за дверьми;
Через окно, прищурясь, присмотрелись:
— Ещё идут... Дивизий до восьми!

— Чего мы ждём? Скорей покинуть сектор! —
Вскричал Архип, как только удалось.
— Да погоди, тут пленных на объекте
Небось пятьсот с отростком набралось!

Мы не уйдём, доколь их не отпустим!
Ломайте всё: решётки и металл,
Уж оставлять в таких-то захолустьях
Своих людей, не знаю, кто бы стал.

Затем состав направился обратно
Освобождать невольников из тюрьм,
И командир донёс предельно внятно:
"Бегите все! Планируется штурм!"

Борис держал ситуацию на пульсе:
— Держитесь в ряд, выходим до ворот!
— А время есть? О наших немцы в курсе?
— Там рядовых стоит невпроворот...

Снаряжены буквально с ног до шеи, —
Сказал Архип, в бинокль поглядев.
— Да всё равно! Замедлят их траншеи;
Для нас, друзья, то войско — разогрев!

Сгущался мрак, буран поднялся гневный,
Отходит полк до воинских частей;
За ним почти пятьсот военнопленных
Идут гурьбой, продрогнув от дождей.

Все деревца оставшиеся зачахли,
Хоть по одной бери да хорони;
Смеркался день, повсюду гарью пахло,
Метались врозь зенитные огни.

Но следом гул — все резко обернулись,
И в облаках явился силуэт.
Затем другой, с десяток ломанулись,
Нарисовав свой грозный пируэт.

— Летят бомбить! Откуда столько крыльев?
— На Сталинград... да что за черный день... —
Стонал Борис, покачиваясь сильно,
— Быть может, мы — ещё одна мишень?!

— Ну, перестать, уже почти на базе!
Крепись, Борис! Ведь нам не привыкать;
Имеем цель — поджечь фитиль заразе
Вот подожди, лишь сил бы поднабрать!..

Вернулся полк, и лейтенант Шумилов
Увидев их, пришёл в немалый шок:
— Так это вы... а что там приключилось?
— Нам удалось взъерошить уголок.

Да повезло: без их сопротивления,
Искоренив концлагерь небольшой,
Забрали всех — живых, в изнеможении,
Пока кругом свирепствовал покой.

Те засекли, направили подмогу:
Дивизион из танков и пехот,
И задержись — отрезали б дорогу...
Сегодня впрямь рискованный был ход.

— Я очень рад, что вы вернулись вместе,
Колышет нас безумствующий радар,
Дозорный штаб заметил на подъезде:
Ракетный взвод планирует удар.

И только что крылатые вернулись,
Опять налёт... трещат дома по швам,
Зенитки на минуту захлебнулись;
Запасы сил сдвигают к берегам...

Поднять войска, готовить гарнизоны:
Нельзя тянуть, на подступе фашист!
За десять дней очистим эти зоны,
Желал триумф — получит голый хлыст! —

Блестит восход, приветствует Советов;
Они идут, их строгий шаг широк,
Идут крушить до истинной победы;
И лейтенант торжественно изрёк:

— Нам предстоят десятки укреплений,
Мы не кичимся собственной судьбой! —
И в бой пошла орда подразделений,
Каков исход истории такой?..

Не верил враг советскому солдату,
Но очень зря — пророчество сбылось,
Нацистский флаг запомнил эту дату:
Лежит в гробу, пробит ножом насквозь.

Конец войны, в разгаре сорок пятый,
Развеян дым, в Берлине праздный час:
Стоит рейхстаг, в автографах распятый...
Ликуй, народ! Никто не сломит нас!

25.10.26 г.