Департамент учёта одного человека

-----------
ДЕПАРТАМЕНТ УЧЁТА ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА

Дело первое

ДЕЛО О ГРАЖДАНИНЕ,

ЗА ОДИН ДЕНЬ НЕ ПОМЕСТИВШЕМСЯ В СОБСТВЕННУЮ АНКЕТУ

Авторская философская интеллектуально-сатирическая поэма в семи актах на материале «Улисса» Джеймса Джойса

Ведомство считает прожитое снаружи.
Сам день всё время говорит изнутри.

---

I. Утренний отдел требует указать, кем гражданин является прежде всего

Дело открыли утром.

Адрес:

ДОМ № 7,
ЭККЛС-СТРИТ.

Имя:

ЛЕОПОЛЬД БЛУМ.

Секретарь спросил:

— Род занятий?

— Реклама.

— Семейное положение?

— Женат.

— Дети?

Блум задержался.

— Дочь.

Перо двинулось дальше.

— И всё?

Он посмотрел
на строку.

— Был сын.

Секретарь вернулся.

— Был
или есть?

Ответ пришлось
отложить.

Из кухни
пахло почкой.

Блум приготовил
завтрак,

поставил поднос,

поднялся наверх.

На кровати
лежало письмо
для Молли.

Почерк был
не его.

Отдел семейного положения
немедленно открыл
новую графу:

МУЖ:
ДА.

ЛЮБИТ ЖЕНУ:
ДА.

ЗНАЕТ О ДРУГОМ МУЖЧИНЕ:
ДА.

НАМЕРЕН УЙТИ:

Секретарь поднял глаза.

— Что писать?

Блум надел шляпу.

— Сейчас
я иду на похороны.

— Мы спрашиваем
о браке.

— Я отвечаю,
что делаю сейчас.

— Это другой вопрос.

Блум кивнул:

— В том-то
и дело.

Комиссия решила
установить,
кем гражданин является
прежде всего.

МУЖ?

Подходит.

ОТЕЦ?

Не закрыто.

РЕКЛАМНЫЙ АГЕНТ?

Верно.

УЧАСТНИК ПОХОРОН?

Скоро.

РЕВНИВЫЙ МУЖ?

Не каждую минуту.

ДУБЛИНЕЦ?

Этим заинтересовался
другой отдел.

Председатель потерял терпение:

— Что из этого
главное?

Блум открыл дверь.

— Для кого?

— Для дела.

— Тогда решайте
без меня.

Он вышел.

Секретарь остался
перед пустой строкой:

ОСНОВНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
ЛИЦА.

К полудню
он написал:

МЕНЯЕТСЯ
БЕЗ УВЕДОМЛЕНИЯ.

Потом зачеркнул
слово «меняется».

Получилось:

БЕЗ УВЕДОМЛЕНИЯ.

Так было
ещё точнее.

---

II. Почтовое отделение устанавливает человека, которого нет в метрической книге

До полудня
обнаружили второго Блума.

Он назывался:

ГЕНРИ ФЛАУЭР.

На это имя
приходили письма.

Одно принесли
в Департамент.

— Получатель?

— Я.

— Но вы
Леопольд Блум.

— Тоже верно.

— Генри Флауэр
зарегистрирован?

— Нет.

— Тогда кому
доставлена корреспонденция?

Блум протянул руку.

— Мне.

Секретарь конверт
не отдал.

— Сначала разберёмся.

Вызвали почтового служащего.

Тот подтвердил:
письмо дошло правильно.

Адрес существовал.

Ящик существовал.

Получатель приходил.

Только гражданина
с таким именем
официально не было.

Председатель предложил
завести второе дело.

Блум возразил:

— Нас не двое.

— Тогда зачем
два имени?

Ответ пришёл
не сразу.

Под именем Генри Флауэра
можно было получать
слова Марты Клиффорд,

которые муж Молли Блум
предпочитал не получать
как муж Молли Блум.

— Желание чьё? —
спросил секретарь.

— Моё.

— Письмо кому?

— Мне.

— Имя чьё?

— Придуманное.

— Последствия?

Блум посмотрел
на запечатанный конверт.

— Посмотрим.

Две карточки
положили рядом:

ЛЕОПОЛЬД БЛУМ.

ГЕНРИ ФЛАУЭР.

Между ними —
одно письмо.

— Кому выдавать?

— Тому,
кто его прочтёт.

— Это не правило.

— Но сработает.

Конверт отдали.

Блум вскрыл.

Генри Флауэр
получил письмо.

Леопольд Блум
его прочитал.

Через минуту
оба уже знали
одно и то же.

Комиссия закрыла
вторую карточку:

ОТДЕЛЬНОГО ЛИЦА
НЕ УСТАНОВЛЕНО.

Ниже добавили:

СОВЕРШЁННОЕ
ПОД ДРУГИМ ИМЕНЕМ
ОСТАЁТСЯ
В ДЕЛЕ ЗАЯВИТЕЛЯ.

Блум усмехнулся:

— Значит,
имя можно оставить
на почте.

Секретарь спросил:

— А остальное?

Блум убрал письмо
в карман.

— Остальное
идёт со мной.

---

III. Кладбищенский отдел пытается похоронить только умершего

После похорон
Патрика Дигнама
дело смерти
закрыли быстро.

УМЕРШИЙ:
УСТАНОВЛЕН.

ПОГРЕБЕНИЕ:
СОСТОЯЛОСЬ.

РОДСТВЕННИКИ:
ОСТАЛИСЬ.

Последняя строка
заинтересовала секретаря.

Он вернулся
к утренней анкете Блума.

— Дети?

— Милли.

— Жива?

— Да.

— Другие?

Блум произнёс:

— Руди.

— Где живёт?

— Нигде.

Перо остановилось.

— Умер?

— Давно.

— Тогда оставляем
одного ребёнка.

Блум посмотрел
на чиновника.

— Почему?

— Второго больше нет.

— Руди был.

— Мы этого
не отрицаем.

— Я его отец.

Секретарь поправил:

— Были.

Блум поднял голову.

— Нет.

Для проверки
открыли справочник.

Правило о прекращении
отцовства после смерти ребёнка
не нашлось.

Председатель решил
рассуждать практически:

— Можете сейчас
что-нибудь сделать
для сына?

— Нет.

— Он зависит
от вас?

— Нет.

— Его жизнь
в ваших руках?

Блум долго молчал.

— Уже нет.

— Тогда что
осталось от отцовства?

Вопрос был
составлен правильно.

Ответ не помещался
в справочник.

Комиссия попробовала:

ЖИЗНЬ РУДИ:
ЗАВЕРШЕНА.

ОТЦОВСТВО БЛУМА:
ЗАВЕРШЕНО.

Блум взял карандаш
и перечеркнул
вторую строку.

— Это служебный документ, —
возмутился секретарь.

— Тогда не пишите
в нём за меня.

Открыли новый лист:

РЕБЁНОК:
УМЕР.

ОТЕЦ:
ЖИВ.

ОТНОШЕНИЕ:

Председатель ждал.

Архивист произнёс:

— Эту строку
лучше не закрывать.

— Почему?

— Потому что
он всё ещё говорит:
«мой сын».

Так и оставили.

На кладбище
закрыли могилу.

В деле отца
ничего
не закрылось.

---

IV. Отдел принадлежности спрашивает, сколько поколений требуется для рождения на месте

Днём возник спор
об Ирландии.

В трактире уже знали,
кому она принадлежит.

Ответ выглядел
особенно убедительно,
пока его произносил
сам отвечающий.

Блум
оказался неудобным.

Родился в Дублине.

Жил в Дублине.

Но отец
пришёл из другого места.

Фамилия
имела историю.

Вера
тоже не облегчала проверку.

Комиссия вызвала Блума.

— Место рождения?

— Дублин.

Записали.

— Постоянно живёте?

— Здесь.

— Отец?

Пришлось объяснить.

Другой край.

Другая фамилия.

Потом —
новое имя.

Новая жизнь.

Семья.

Секретарь подвёл итог:

— Значит,
по происхождению
вы не вполне отсюда.

Блум спросил:

— С какого поколения
начинается «отсюда»?

— Простите?

— Отец не подходит.

Допустим.

А дед?

Председатель поморщился:

— Не надо
доводить до крайности.

— Тогда где
остановиться?

Для пояснений
пригласили человека,
который особенно громко
знал ответ.

Тот принёс:

кровь,

веру,

землю,

предков,

историю,

память об обидах.

Список получился
длинный.

Блум дождался конца.

— Я родился здесь.

Этого оказалось мало.

— Моя жена
родилась здесь.

Не помогло.

— Дочь
тоже.

Критерий
не изменился.

Блум спросил:

— Что мне ещё
исправить
в собственном рождении?

Комиссия
не нашла процедуры.

Тогда секретарь
составил запись:

ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ
К СТРАНЕ:
ОСПАРИВАЕТСЯ.

— Кем?

Показали
на человека из трактира.

Блум внимательно
посмотрел на формуляр.

— Почему
его согласие
внесено
в мою биографию?

Ответ задержался.

Если чужое признание
необходимо,

достаточно одного
чужого отказа,

чтобы человек
стал посторонним
там,
где родился.

Если признание
не требуется,

крик в трактире
остаётся криком.

Блум взял перо:

РОДИЛСЯ:
ЗДЕСЬ.

ЖИВУ:
ЗДЕСЬ.

КУДА ПЕРЕМЕСТИТЬ
ЭТИ ДВА ФАКТА,
ЕСЛИ ОНИ ВАМ МЕШАЮТ,
НЕ УКАЗАНО.

Секретарь хотел
последнюю строку снять.

Председатель прочитал
ещё раз.

Оставил.

---

V. Отдел родства обнаруживает помощь, которая не попросила родословную

К ночи
Стивен Дедал
лежал на земле.

До этого были:

выпивка,

шум,

ссора,

солдатский удар.

Блум оказался рядом.

Проверил,
жив ли молодой человек.

Поднял.

Помог прийти в себя.

Повёл прочь.

Дежурный Департамента
открыл карточку:

ОСНОВАНИЕ ПОМОЩИ.

— Родственник?

— Нет.

— Друг?

Блум подумал.

— Не совсем.

— Подчинённый?

— Нет.

— Опекаемый?

— Тоже нет.

— Почему тогда
вы его подняли?

Блум посмотрел
на Стивена.

— Он лежал
на земле.

Секретарь нахмурился:

— Этого недостаточно
для определения отношений.

— Для того,
чтобы поднять,
хватило.

В бланке
такой последовательности
не предусматривали.

Сначала полагалось
установить основание.

Потом —
действовать.

Здесь действие
успело раньше.

Председатель спросил:

— Вы видите
в нём сына?

Блум сразу ответил:

— Нет.

— Но ваш сын
умер.

— Да.

— Стивен молод.

— Вижу.

— Значит,
связь существует.

Блум покачал головой:

— Не придумывайте
за нас.

Стивен,
до этого молчавший,
спросил:

— Тогда кто я
для вас?

Блум поправил
ему одежду.

— Сейчас —
человек,
которого надо
довести отсюда.

— А потом?

— Потом
не мне решать одному.

Карточку переписали:

РОДСТВО:
НЕ УСТАНОВЛЕНО.

ОБЯЗАННОСТЬ:
НЕ ВЫДАВАЛАСЬ.

ПОМОЩЬ:
УЖЕ ОКАЗАНА.

Дежурный перечитал.

— Нарушен порядок.

Блум спросил:

— Чей?

Ответить
не успели.

Стивен уже
стоял на ногах.

---

VI. Маршрутный отдел обнаруживает мысль, которая свернула раньше человека

Днём у Блума
был маршрут.

Килдэр-стрит.

Дальше —
по своим делам.

На углу
он увидел Бойлана.

Ещё никакой встречи
не произошло.

Бойлан
ничего не сказал.

Даже не было ясно,
заметил ли он Блума.

Но внутри
уже произошло
достаточно.

Ревность.

Кровать.

Письмо.

Молли.

Полдень,
который ещё
не дошёл до вечера,
но уже болел
вечером.

Ноги свернули
раньше,
чем мысль успела
составить объяснение.

Блум ушёл
к музею.

Маршрутный отдел
вызвал его позже.

На столе лежала схема:

НАМЕРЕВАЛСЯ:
ПРОЙТИ ПРЯМО.

ФАКТИЧЕСКИ:
ИЗМЕНИЛ НАПРАВЛЕНИЕ.

ВНЕШНЕЕ ПРЕПЯТСТВИЕ:
НЕ УСТАНОВЛЕНО.

— Кто заставил
вас свернуть?

— Никто.

— Бойлан
обратился к вам?

— Нет.

— Преградил дорогу?

— Нет.

— Тогда почему
изменили маршрут?

Блум пожал плечами.

— Не хотел
встречаться.

Секретарь записал:

МЫСЛЬ.

Потом задумался.

— Этого достаточно,
чтобы изменить улицу?

Блум посмотрел
на схему.

— Как видите.

Председатель уточнил:

— Значит,
мысль является поступком?

— Нет.

— Но последствие
у неё есть.

— У меня —
есть.

— Для Бойлана?

— Может быть,
никакого.

Ведомость разделили:

МЫСЛЬ:
ИМЕЛАСЬ.

ДЕЙСТВИЕ:
ИЗМЕНЁН МАРШРУТ.

ДЕЙСТВИЕ
В ОТНОШЕНИИ БОЙЛАНА:
НЕ УСТАНОВЛЕНО.

Секретарь наконец
довольно кивнул.

Но ночью
дело вернулось.

Теперь в голове Блума
говорили люди,
которых в комнате
не было.

Обвиняли.

Соблазняли.

Унижали.

Преувеличивали.

Страх принимал
чужой голос.

Желание
надевало чужое лицо.

Комиссия попыталась
вызвать свидетелей.

Пришёл только Блум.

— Где остальные?

Он коснулся лба.

— Были здесь.

— Совершали
что-нибудь?

— Иногда только
говорили.

— Вслух?

— Для меня —
достаточно громко.

Секретарь закрыл
список свидетелей.

Внизу написал:

ВНУТРЕННЕЕ
НЕ РАВНО ВНЕШНЕМУ.

ПОСЛЕДСТВИЯ
ДЛЯ НОСИТЕЛЯ
ВОЗМОЖНЫ.

Председатель спросил:

— И как это
проверять?

Блум устало улыбнулся:

— Попробуйте
не думать.

Заседание прекратили
по невозможности
исполнить требование.

---

VII. Итоговый отдел обнаруживает, что день был заведён не на того владельца

Под утро
Блум привёл Стивена
на Экклс-стрит.

Предложил остаться.

Стивен отказался.

Они поговорили.

Потом молодой человек
ушёл.

Секретарь приготовил:

НОВОЕ ОТЦОВСТВО:
НЕ СОСТОЯЛОСЬ.

Блум перечеркнул.

— Этого
никто не заявлял.

Лист убрали.

После ухода Стивена
Блум вошёл
в дом.

Адрес
совпал с утренним.

Лестница —
тоже.

Спальня
стояла на месте.

Но между утром
и ночью
прошёл целый город.

На кровати
теперь было известно
больше,
чем в первом акте.

Департамент составил
итог:

ЛЕОПОЛЬД БЛУМ.

ВЫХОД:
УТРО.

ВОЗВРАЩЕНИЕ:
НОЧЬ.

АДРЕС:
СОВПАДАЕТ.

ЛИЦО:
СОВПАДАЕТ.

ДЕНЬ:
ЗАВЕРШЁН.

Блум прочитал.

— Последнее
не уверен.

Председатель удивился:

— Уже ночь.

Из спальни
послышался голос:

— А меня
вы опять
не спросили.

Пригласили Молли.

Секретарь показал
итоговый лист.

Она долго читала.

— Где мой день?

— Вы указаны
как супруга.

— Это не день.

— Есть адрес.

— Это дом.

— Семейное положение.

— Это ваше положение
о нас.

Председатель попытался
объяснить:

— Дело заведено
на Леопольда Блума.

Молли спросила:

— Тогда почему
его возвращение
заканчивается мной?

Никто не ответил.

— Пока он ходил,
я тоже жила.

Пришлось открыть
новую папку.

МОЛЛИ БЛУМ.

Секретарь приготовил вопросы.

Она не стала
ждать.

В её речи
не было удобных граф.

Одно воспоминание
вызывало другое.

Настоящее
вмешивалось
в молодость.

Тело
возвращало место.

Сердитая мысль
вдруг становилась
нежной.

Человек,
о котором говорили плохо,
оказывался тем же,
кого когда-то
выбрали.

Имя Блума
в её рассказе
не означало всё время
одного Блума.

Комиссия пыталась
успевать.

Не получалось.

— Говорите
по одному обстоятельству.

Молли продолжала.

— Сначала дата.

Речь шла дальше.

— Отделяйте
воспоминание от настоящего.

Она даже
не заметила просьбы.

Председатель прошептал:

— Так невозможно
вести дело.

Архивист ответил:

— А она
его и не ведёт.

Секретарь поднял голову.

— Что тогда
происходит?

— Жизнь.

Это слово
записывать
не стали.

Перед комиссией
лежали уже
три папки:

БЛУМ.

СТИВЕН.

МОЛЛИ.

За дверью
оставался Дублин,

где ещё сотни людей
прожили
тот же день

без всякого намерения
войти
в эти дела.

Архивист снял
первоначальную обложку:

ДЕЛО
ЛЕОПОЛЬДА БЛУМА.

Под ней обнаружилась
дата:

16 ИЮНЯ 1904 ГОДА.

Председатель спросил:

— На кого
теперь заводить?

— Ни на кого.

— Но день
должен кому-то
принадлежать.

— Почему?

Комиссия проверила.

Блум прожил
свою часть.

Молли —
свою.

Стивен
прошёл через собственную.

Патрик Дигнам
не дожил
до вечера,

но его смерть
изменила часы живых.

Бойлан существовал
в маршруте Блума,
не произнеся ему
ни слова.

Руди,
умерший много лет назад,
тоже находился
в этом дне.

Получалось странно:

в календаре
день был один.

В людях —
нет.

Секретарь спросил:

— Как же Джойс
всё это
поместил?

Архивист посмотрел
на переполненные папки.

— Он не пытался
сделать ведомость.

— А что сделал?

Из спальни
продолжала говорить Молли.

— Дал им
говорить.

Председатель закрыл
форму.

Это была первая бумага
за весь день,
которой позволили
не закончить человека.

Оставалась графа:

ДЕНЬ:
ЗАВЕРШЁН.

Секретарь подошёл
к спальне.

— Нам всё-таки
нужен последний ответ.

Молли его
не слушала.

Перед ней были

море,

юность,

мужчина,

которого она
когда-то выбрала,

собственное тело,

обиды,

желание,

цветы,

жизнь,
не спрашивавшая,
удобно ли её
записывать.

И среди всего этого
она сказала:

— Да.

Не секретарю.

Не Департаменту.

Не в подтверждение
какой-либо графы.

Просто —
своей жизни.

Секретарь медленно
вернулся к столу.

Председатель спросил:

— Записал?

— Нет.

— Почему?

— Это было
не нам.

На обложке
оставили только:

16 ИЮНЯ 1904 ГОДА.

Ни владельца.

Ни главного лица.

Ни решения.

Печать лежала
рядом.

Поставить её
по-прежнему было можно.

Архивист
убрал штемпель
в ящик.

— Дело закрыто? —
спросил секретарь.

Из спальни
ещё доносился голос.

За окном
светлело.

Архивист посмотрел
на строку:

ДЕНЬ:
ЗАВЕРШЁН.

И зачеркнул
только последнее слово.

Осталось:

ДЕНЬ.

Утро пришло
без регистрации.

Жизнь
не стала ждать,
пока освободится
следующая графа.