777

Белый пластик упал. Перебор. И подкошены ноги.
Безупречные грабли сгребают цветные круги.
Математика рока царит на финальном пороге,
Заведение спишет любые земные долги.
Ты выходишь вовне. Город дышит простуженно, строго.
Воздух режет лицо, пробуждая от долгого сна.
Ты проигран дотла. Но у самого края дороги
Эта ясность потери — предвечна, чиста и честна.
Ты стоишь на ветру, но душой остаешься у гроба,
Где раскинулся бархат — безумный, слепой, дорогой.
И рассветная мгла, словно серый экран гардероба
Замирает, склоняясь пред этой красивой игрой.
Ибо проигрыш — тоже присяга на верность пространству,
где из всех геометрий верна лишь прямая туда,
где ни фишек, ни карт, а одно ледяное упрямство
фонарей, чья слюна превращается за ночь в года.
Человек одинокий, как цифра в чужом прейскуранте,
созерцает залив (или площадь, что в целом одно).
Если жизнь — это ставка, то время в ее варианте —
это выпавший нолик, упавший на самое дно.
И не то чтобы пусто — скорее, избыточно плоско
перспектива развернута. Зданий глухой неолит
равнодушен к карману, в котором огарок церковного воска
или мелкая медь одинаково глухо звенит.
Так становится легче. Рассвет, наступая на пятки,
отменяет нужду притворяться везучим.Из всех
триумфаторов ночи, игравших с везением в прятки
лишь дурак полагает, что выпавший ноль— это грех.

Это просто черта. Обнуление хронологии.
Поворот за угол, где асфальт, остывая, готов
принимать твои стопы без вычурной аналогии
с шагом тех, кто не вышел из круга цветных столов.
Ты становишься частью пейзажа — немым элементом
этих улиц, бегущих к окраинам. В утренний час
воздух пахнет бензином и вечностью. И аргументом
в твою пользу становится этот тотальный отказ.
Ибо высшая доблесть — уметь уходить без оглядки,
где сукно заменяется грязным сырым полотном
горизонта. И, значит, дела твои снова в порядке,
если всё, что осталось — сырое пальто за плечом.

Город залит белилами. Птица летит по кривой.
Небосвод безупречен, поскольку до ужаса пуст.
Ты проигран дотла. И отныне ты самый живой
человек, издающий впотьмах этот выдоха хруст.