Сомнительная репутация Жорж Брассенс

В предместье не дадут соврать,
Мне репутации не снискать.
Слыву, хоть бьюсь об лёд иль нем,
Ни тем ни сем, чёрт знает чем.

Не желаю зла никому нарочно,
Просто я иду-бреду своей дорожкой.

Но только не любит честной народ
Таких, кто ищет других дорог.
Но только не любит честной народ
Таких, кто ищет других дорог.

Все зубоскалят надо мной,
Один молчит, но он — немой.

Мне в День Бастилии не поспать —
Труба зовёт маршировать.
Ведь я Бастилию не брал,
За что ж меня с утра на бал?

Не желаю зла никому нарочно,
Просто я не строюсь под рожок тревожный.

Но только не любит честной народ
Таких, кто ищет других дорог.
Но только не любит честной народ
Таких, кто ищет других дорог.

Мне грозно машут все вокруг.
Один не машет — он без рук.

Если босяк и млад, и слаб —
Уберегу от мужицких лап,
Я ногу выставлю на миг:
Плут бежит, лежит мужик.

Не желаю зла никому нарочно,
Просто дам бродяге утащить немножко.

Но только не любит честной народ
Таких, кто ищет других дорог.
Но только не любит честной народ
Таких, кто ищет других дорог.

Теперь все гонятся за мной,
Один не гонится — хромой.

Тут и гадалку не надо звать,
Чтоб мой удел предугадать.
Своя стезя не сулит заслуг,
Для отщепенца найдётся сук.

Не желаю зла никому нарочно,
Но моя дорога к Риму не проложена.

Но только не любит честной народ
Таких, кто ищет других дорог.
Но только не любит честной народ
Таких, кто ищет других дорог.

Сбегутся казнь узреть толпой,
Один не зрит, так он слепой.


Авторский комментарий к переводу

Особой задачей для меня было соблюдение строгой эквиритмичности, чтобы песня не потеряла своего оригинального шарма при исполнении. Несмотря на глубокое переосмысление образов, стих идеально держит авторский размер Брассенса, что позволяет тексту звучать органично и легко попадать в такт акустической гитары.

Как я ни пытался, но «сомнительная репутация» (mauvaise r;putation) у меня никак не лезла в строку, и я стал играть в метаплазм со словом «реноме»:
«Я не спорю, но обо мне ходят всякие реноме...»

«Это просто потрясающе», — прокомментировал находку GPT-чат. Поскольку за неимением других критиков частенько делюсь с ним своим творчеством, уже привык воспринимать его советы как слова женщины и делаю всё наоборот.

Уже в процессе, когда «реноме» встало вместо «je-ne-sais-quoi» (ни то ни сё), меня осенило, как рискнуть «репутацией», поставив её в том же месте, что и у автора, с глаголом «снискать», обыгранного Романом Кварцевым в гениальной миниатюре про школу. А «ни то ни сё» из подстрочника на взлёте вдохновения превратилось в реплику Городничего из гоголевского «Ревизора»: «ничем не сем, а чёрт знает чем».

Во второй строфе пришлось помучиться с 14 июля, которое нужно было не просто куда-то впихнуть, а ещё и объяснить, что это День взятия Бастилии, да так, чтобы это звучало с иронией, чтобы стёб над национальным праздником был уместен. В виде шутки, как визитную карточку переводчика, я вставил фразочку из анекдота про Вовочку, который на вопрос учителя «Кто взял Бастилию?» ответил: «Я Бастилию не брал».

Вряд ли кто из носителей русского языка помнит, когда именно празднуют этот день, поэтому я опускаю дату из оригинала и вставляю название праздника. Никаких балов у Брассенса нет — это я вычитал, что в День Бастилии утром проходят парады, а вечером даются балы, и решил расширить горизонт читателя или слушателя песни.

В третьем куплете большинство переводчиков не обратили внимания на тот факт, что «voleurs de pommes» (воры яблок, дословно) у Брассенса — на самом деле идиома, означающая бродяг и бездомных.

В четвертой строфе про пророка Иеремию, который предвидел падение Иерусалима, Брассенс пишет дословно: «Не надо быть Иеремией, чтобы догадаться о судьбе, которая меня ждёт». За секунду, пока поётся строчка, вряд ли кто вспомнит историю из Ветхого Завета, а вот отсылка к поговорке «к бабке не ходи» не только заменяет смысл, но и встраивается в иронию автора. Здесь же мне точно как у автора удалось обыграть пословицу «Все дороги ведут в Рим» — все дороги ведут, а моя дорога к Риму не проложена.

Ну и наконец, я считаю своей удачей последний рефрен каждой строфы с немым, безруким, хромым и слепым. У Брассенса в конце рефрена расхожая французская фраза «;a va de soi» (само собой): «кроме немых, само собой» и так далее. И тут я по давней памяти приплёл Высоцкого, который был большим ценителем творчества Жоржа Брассенса и, может быть, даже позаимствовал что-то из его манеры исполнения:
«Мой командир меня почти что спас,
Но кто-то на расстреле настоял,
И взвод отлично выполнил приказ,
Но был один, который не стрелял».

Уменя в этом месте ирония отточена как стилет: все зубоскалят — один молчит, но не потому, что герой, а потому, что нем; а единственный, кто не зрит казнь, не делает этого не из сочувствия, а потому, что слеп.