НИК И ЛИСА

Ник рисовал этюд, смотря в окошко, метель пейзажи красила в лесу, и Ник пройдя по спутанной дорожке, нашел в капкане рыжую лису. Ложился снег на шкуру белой крошкой, уже почти не таял на носу.
Свободу – лисам, фигу браконьерам – вскричал Ник грозно, и открыл капкан. Лиса фырчала яростно и нервно, пушистый хвост подрагивал слегка. Подумала, что людям нету веры, но этот парень добрым был пока.
Она ушла, задумчиво петляя, следы бежали преданно за ней, кусты скучали втайне по роялю, береза тосковала по весне, а Ник в тот день, в постели засыпая, не мог забыть на рыжем –   белый снег.
Спустя неделю – в двери постучали, открыл – и словно солнечный клубок – лицо девчонки, шел ей чрезвычайно на рыжем платье белый поясок. Сапожки ее черные сверкали, но поцарапан был один носок.
Просила сразу показать картины, звенели в жарком споре голоса, был сладким чай, и словно в паутине застряло время птичкою в часах. Сложилась вдвое жизнь, и посредине была девчонка – рыжая коса.
Она осталась – как бы ненароком, кипела страсть, и звезды лились в грудь, она была его веселым роком, к ней вел неотвратимо Млечный Путь. Все тайные и явные дороги соединились так, что не свернуть.
Заснув в ее объятьях на рассвете – проснулся, словно чуял чей-то взгляд. Девчонки нет, в груди гуляет ветер, два лисьих глаза весело горят. И рыжая лиса в пространство вдета, как в раму вдет Малевича квадрат.
Так вот ты кто – воскликнул Ник в испуге, все наяву – но будто бы во сне. Так лапы меня гладили иль руки, мне страшно быть с тобой наедине. И почему мне чудится разлука, ответь лисица-фея – кицуне.
Три пышные хвоста ее дрожали, подобно веткам клена в октябре, во взгляде смех переливался в жалость – напрасно, Ник, мой образ ты узрел. В хвостах моих три времени смешались, закаты угасают на заре.
Кто в истинном обличии увидел мой гордый дух, обязан все забыть. Как жаль, что в быстром промельке событий – друг друга мы успели полюбить. Смету хвостами след, а ты, как зритель спектакля, где украли реквизит.
И Ник забыл – зато в его картинах, с тех пор заметны стали чудеса. То сбоку, то как раз посередине – переливалась красками лиса. Шедеврами считают и поныне – тот дивный цикл, и звезды в небесах
С тех пор смотрели лисьими глазами. То грустно, то насмешливо чуть-чуть.  Лиса звала куда-то маяками, лиса во тьме указывала путь. Все это сложно описать словами, но есть холсты, и свет, вошедший в грудь.