Две церкви
Церковь белая стоит.
Рядом с ней ещё такая.
Сверху колокол висит.
Только обе непохожи:
Эта гладкая, как сталь,
Эта хоть прямая тоже,
Но хрупка, словно хрусталь.
Эта будто бы ракета,
Гордо смотрит вверх шпилем,
Та хоть в грозное одета,
Но сгибается притом.
Так стоят они покуда,
Время мчится и летит.
Всё меняется повсюду,
Не касаясь только их.
Мимо тех церквей однажды
Шла семья, и мальчик вдруг
Удивился так, что даже
На лице: не то испуг,
Не то шок, читался явно,
И ребёнок стал столбом,
И уставился глазами —
Он на что было пред нём.
Так заманчиво сверкали
Золотые купола.
Так манили, привлекали:
«Ты постой, смотри сюда!».
Мальчика забрали всё же.
Он ушёл, но этот взгляд,
Взгляд восторга, всех дороже,
Испытал он миг назад.
День сменяется за ночью,
Время всё идёт, идёт.
Церкви две, стоят, и точно
Их всё время не берёт.
Сквозь дубравы, лес, поляны,
Мимо речки проезжал
Путник, и невольно глянув,
Мимо ехал, увидал:
Как на горке, так достойно —
Шпиль взгляд кинув свысока,
Подровнявшись гордо, стройно,
Устремился в облака.
И, увидев ту картину,
Всадник лошадь развернул,
Поскакал на холм. На диво
С радостью бы он взглянул.
И в его мечтах, в сознании
Рисовался тот портрет,
Мысли, разные терзания
Были: шпиль на что одет.
И когда наверх взобравшись,
Оглядел постройку он,
Был, немного размечтавшись,
Не на шутку удивлён.
Контур церкви, цвет и форма
Привлекали чем могли,
Гладкость, статность, как всё ровно,
Отклик в сердце том нашли.
Вспомнилось ему мгновенье,
Как мальчишкой увидал.
Он две церкви и всё время
В памяти своей держал.
И так сильно приглянулась
Эта церковь по всему,
Что невольно и взгрустнулось
Почему-то так ему.
Но потом, налюбовавшись
Этой дивной красотой,
Вдаль наш путник ускакавши,
Вскоре скрылся за чертой.
Годы шли, летело время,
Всё менялось — всё кругом,
Только две стояли церкви,
Ни измены нипочём.
Вновь несётся по опушке
Звук, стучание копыт.
Разбегаются зверушки,
Кто куда, покуда жив.
Это едет наш знакомый,
Он на лошади верхом.
С ним мольберт в руках точёный,
Кисть и краски есть при нём.
Усмиряет лошадь, спрыгнув,
Ставит наземь инструмент.
Кисть и краски чуть раздвинув,
И рисует сей момент.
Церковь белую выводит,
Её младшую сестру.
Но для первой он отводит
Место большее в листу.
Заиграли краски с кистью,
Оживилась красота.
И картина словно в жизни,
Тут и там совсем одна.
И, закончивши творение,
Он садится на траву.
Ждёт с каким-то нетерпением,
Краски сохнут на ветру.
Вот прошло одно мгновенье,
Всё готово, он встаёт.
Дорисовывает тени
И опять тихонько ждёт.
И когда мазок последний
Закрепился, будто сталь,
Оборачивает гений
Ту картину трижды в ткань.
И садится он на лошадь,
И, умчавшись снова вдаль,
На холме остались только
Церкви: хрупкая и сталь.
Снова время пролетело,
Снова всё кругом инно.
Церкви время не задело,
Не задело всё равно.
На холме огромном с краю
Церкви две стоят века.
Время их щадит, над ними
Веселятся облака.
А внизу собрались люди,
Перед ними человек.
Он лежит, и так и будет
Там лежать, в нём жизни нет.
Всю судьбу свою он отдал
Счастью, памяти, любви.
Помнил и любил природу,
Счастлив был и видел сны.
Но последний сон он видит,
И проснётся вряд ли он.
Пред церквями тихо слышан
Колокольный грустный звон.
Произведение написано после прогулки в парк Коломенское
Свидетельство о публикации №126102408533