контурная карта

Карта рвётся на сгибе. Не тронь.
 Под цветным забелела основа.
 Так империя, словно ладонь,
 Разжима- и сжимается снова.
 Будто скальпель, сверкает рубеж,
 Отсекая достойных от прочих,
 Он по контуру правит чертёж
 В оседающей копоти ночи.

Я старался прилежно внимать:
 Кто кого, по какому приказу,
 Сколько душ предстояло отнять
 Для отчётности, скорби и празднеств;
 Но хотелось портфель застегнуть
 И сбежать по подвальному лазу
 На сквозняк. Не обученный гимнам,
 Он был свежим, свободным, предзимним.

Выползай из унылых эпох,
 Из-под парт и таблиц умноженья.
 Пусть не низок тиран, не высок,
 Но народ подходящего мненья,
 И в углу, меж плитой и бельём,
 Жизнь скребётся бесхозным зверьём.

Алкашам продуктовый ларёк
 Продаёт ежедневный паёк.

Ты увидишь не поступь времён:
 Только слякоть, прилипшую к санкам,
 Занесённый больничный балкон,
 Чай, налитый дежурною нянькой,
 Папиросою ватник прожжён,
 Яркий свет над пустынной стоянкой:
 На площадке, залитой неоном,
 Дворник бьётся с октябрьским драконом.

Обнажает пустырь недостроя
 Строй отечественного покроя.

Не эпоха в окошко глядит,
 Не правитель, не вождь, не держава:
 Просто нянька на стуле сидит,
 Просто лампа мигает устало,
 Или в трубах вода говорит,
 Словно ей демагогии мало,
 Или женщина, вымыв ступени,
 Поправляет чулок на колене.

Что в остатке? Далёкий район,
 Запорошенный мелким цементом,
 В хлам разгромленный павильон
 Да ларёк под продавленным тентом,
 Вечно строящийся стадион,
 Остролист за бетонным фрагментом.

И внезапно становится ясно:
 Всё, что сгинуло, стало прекрасным.