Волосинка к волосинке Короткий рассказ

+
– А ты чего у двери забыла?
– Бабушка, он сейчас придёт. Этот, как его... Крис в первый раз в жизни забыла его имя.
– Виталий?
– Он.
– Как же ты его имя забыла? Даже я со своей памятью не забыла бы. И в балетной школе он от тебя ни на шаг не отходит.
Виталий. Подающий большие надежды в балетной школе.
Кристи бросила беглый взгляд на себя в зеркало. Виталий прошёл мимо неё, не догадываясь, что его отражение переплетается с её  отражением. Виталька, казалось бы, лучший во всём. Надёжный. Только почему-то он не был похож на слово «надежда». Наверное, это от того, что где надежда, там и вера, и любовь.
Выходит, Виталий какой-то не такой. Да нет, он друг. Зайдёт в половине седьмого, как всегда. И не важно, какой день, и месяц. Хоть на полчаса, но зайдёт. Чтобы только посмотреть на неё лишний раз.
Крис была уверена, что её имя ей не подходило, как маленьким лебедям в танце не подошло бы утиное кряканье.
Виталик посмотрел в глаза. Крис улыбнулась ему, промелькнувшему у неё в зеркале. Сначала она позвонила ему, чтобы он знал, что можно приходить.  И как всегда сказала ему: – мне грустно.
– Уже лечу. Только возьму губную гармошку.
– Как ты так быстро?
– Я же сказал тебе, что лечу.
На самом деле – нет, ей не грустно. И тем более рано для таких слов, как «мне одиноко». И даже под пытками она на не призналась бы, как невыносимо ей живётся в приёмной семье. До этих слов она или не доросла, или переросла их, как перерастают цветы лука-порея мелкие, похожие на дедушкин табак маргаритки.
Виталик пришёл, сел с краю. Глаза синие.
Смотрит одними и теми же синими глазами. И так – каждый день. Говорит ей одно и то же: «на той неделе сбивался на той же мелодии, ничего не сделаешь, привыкаю».
Уходит с неохотой. Когда говорит, держит подбородок, боится потерять.
Для чего-то каждый раз он смотрит, что у него лежит в левом кармане школьного пиджака. Убеждается, что там у него ничего нет.
Волнуется при этом.
– Мышь дырку прогрызла. Шутка.
Хотя никакой мыши в кармане у него, конечно же, не было. Шутка так себе. Бледные как мел щеки краснеют, как по команде. Сначала левая, потом правая. Мокрые волосы причёсаны волосинка к волосинке. Сразу видно, укладка гелем.
Как бы Крис ни старалась смотреть в сторону, натыкалась глазами прямо на них. Предсказуемый. Сейчас  щёлкнет пальцами возле рта.  «Вообще-то не курю». Ещё одна из его неудачных шуток.
Уходя, помашет рукой. И она ему. Один из самых популярных символов в Японии, манэки-нэко, кошка машет лапой.
Провожание удалось. Хлопает дверью.
«Утка! Что хлопаешь  дверью?» – Слышится за спиной.
Смеются. Лимонная настойка на столе. Дынные дольки плавают в луже липкого сока. Пепел с сигарет летит на пол. Рука тянется к голове, чтобы погладить. Утка – это по доброте, подходит для каждой, наследуется так же по женской линии. Старается увернуться. «Я вам не утка». «А кто ты есть, утка ты и есть».
Закрывается у себя. Закрывается это громко сказано. Всего через секунду явятся  под предлогом: «Ну ты как, уроки все сделала?...»
Утирая слёзы, бабушка учила:  – Тебе нужно не слёзы лить, а нырнуть поглубже, а вынырнуть совсем в другом месте. Это такое правило, когда вдруг в воде образовывается воронка. Вот как нужно. Лишь бы человека было, за что уважать. Дома ты с ними так и так пропадёшь. Лучше бы ты в детском доме так и жила. – Со страхом озираясь на дверь, качает головой. 
Бабушка была невысокой, не больше девчонок. Говорила в лицо, что думала.  Кристи спросит у неё, застывшей в дверном проёме: «Ты что плачешь?» А она: «Захотела, и плачу. А вот ты... Ну-ка, посмейся-ка лучше». И внучка начинала смеяться. И над Виталиком. И над тем, что она не знала, с ним ей лучше, или без него. И в чём тут подделка. И над школой. Какие там делаешь  глаза, когда не знаешь урока. И над собой. Была бы взрослой, а ещё лучше – сразу балериной.  А так, в одиннадцатом классе, а тебя учат, что нужно будет нырять. Почему только она Виталия не полюбила? Ведь всё могло быть спасено. Жизнь спасена, содержание которой воплощается в музыкально-хореографических образах, сияющая, с синей ленточкой в волосах, как стук сердец, и разбросанные по сцене цветы.  Жаль, что слишком однообразно он укладывал свои волосы – волосинка к волосинке.