лава 4. Тоннель

Иногда самое страшное — это тишина, в которой ты слышишь только себя.

Сначала исчезла боль.

Это было странно. Только что она разрывала меня изнутри, а теперь не осталось ничего — ни тяжести тела, ни жжения в груди, ни крови во рту.

Потом исчезли звуки.

Я знал, что вокруг должны кричать люди, работать двигатели, рушиться стены. Но всё оборвалось. Наступила абсолютная тишина — такая глубокая, что поначалу я принял её за смерть.

Я открыл глаза.

Во всяком случае, мне показалось, что открыл.

Тела у меня больше не было. Я не чувствовал рук, ног, дыхания. И всё же продолжал существовать. Моё сознание словно отделилось от плоти и медленно поплыло в темноту.

Впереди возник тоннель.

Он не имел стен, но я почему-то знал, что нахожусь внутри него. Невидимая сила тянула меня вперёд — мягко, неумолимо. Я не мог остановиться или повернуть назад.

Страха почти не было.

Только лёгкая тревога, похожая на чувство человека, который навсегда покидает дом и в последний момент вспоминает, что забыл попрощаться.

Тоннель казался бесконечным.

С каждой секундой прежний мир становился всё дальше. Квартира. Кафе. Друзья. Лица женщин, которые уходили. Дорога. Разрушенная школа. Мария.

Мария.

Я попытался произнести её имя, но у меня не было голоса.

Тьма отозвалась воспоминанием.

«Бояться нормально».

Я увидел её такой, какой она была в нашу первую встречу: сидящей на полу среди коробок с бинтами. Потом — в машине, освещённой утренним солнцем. Потом — улыбающейся, когда я заговорил о море.

Мне захотелось найти её.

Если она ушла сюда, значит, я должен двигаться дальше. Может быть, в конце тоннеля она ждёт меня.

И всё же что-то удерживало.

Тоннель тянул его вперёд, но где-то далеко, за пределами темноты, билось что-то упрямое: его собственное сердце. Оно не хотело сдаваться. Оно хотело жить.

Очень далеко, почти за пределами тишины, возник едва различимый звук.

Удар.

Пауза.

Ещё удар.

Постепенно я понял: это сердце.

Моё сердце.

К нему присоединились голоса. Они доносились будто сквозь толщу воды.

— Давление падает!

— Ещё препарат!

— Томи, слышишь меня? Не уходи!

Тоннель потянул сильнее. Впереди появился бледный свет.

Я устал. Мне хотелось позволить тьме унести меня туда, где не было боли, одиночества и страха. Туда, где, возможно, находилась Мария.

И вдруг я услышал её голос:

«Я просто делаю то, что нужно, пока боюсь».

Свет приблизился.

Я понял, что всю жизнь бежал. От одиночества — в работу. От неудач — на войну. От самого себя — к чужой боли. И теперь снова пытался убежать, на этот раз окончательно.

Но Мария погибла не для того, чтобы я последовал за ней.

Она спасала людей, потому что выбирала жизнь — даже там, где смерть была рядом.

«Не обещай лишнего», — сказала она.

Я ничего не обещал.

Я просто повернул назад.