Микрозарисовки о поездке в город

Я – житель деревенский. Возраст мой весьма солидный. Дай, Бог, и вам, читатель мой, увидеть жизнь с высоты этих лет. Часто приходится мотаться в город. Это раньше (во все известные мне времена) горожане отправлялись в деревни за продуктами. А теперь вот наоборот. Беру тележку с сумкой и вперёд, то бишь, в город, обеспечивать себя и свою старушку-жену питанием на очередную неделю. Набираю там молоко, кефир, сметану, творог, яйца, рыбу, мясо.
Можно купить это и в деревенском магазине, но по другим ценам и другой свежести. Скотину и птиц в подворье давно уж никто не держит, нет кормов, да и не выгодно.
В городе при входе в магазины, автобусы, банки, конторы «Здравствуйте!» не принято говорить. Люди входят и выходят молча, не улыбаются друг другу. Ходят хмуро, озадаченно. Ни какого интереса наблюдать за ними, обычно, нет. Хотя, впрочем, один любопытный сюжет я всё же узрел.
К магазину подкатил шикарный лимузин, из него выпорхнула не менее шикарная дамочка, направившаяся за покупками. Пока она набирала два тяжеленых полиэтиленовых мешка, вошла пара солидного возраст, весьма не солидно одетая. Он быстро купил хлеб, картошку, сложил всё приобретённое в свой рюкзак, открыл дверь, пропустил свою спутницу, взял её за руку  и они пошли не спеша. Шикарная дама с тоской и завистью посмотрела вслед весьма несолидно одетой паре: «Ну, хоть бы денёк пожить в таком согласии». И поволокла свою ношу к машине. Пожилой, обрюзгший мужчина, сидя в машине,  открыл ей багажник автомобиля. 
Затарившись, я добираюсь до остановки автобуса, следующего в нашу деревню. Народ выстроился вроде как в очередь. Все стоят, и я стою, опираясь на тележку: присесть-то некуда, лавочка выворочена из земли вместе с железобетонными опорами. Вандализм в народе нашем живуч.
Толпа потихоньку росла. Вот пришла юная горожанка, направляющаяся в гости к бабушке, моей соседке. В моём возрасте все женщины младше шестидесяти лет кажутся цветущими красавицами. А вьющиеся тёмные волосы девушки вызвали у меня восхищение, и я невольно сказал ей: «У Вас классная причёска!». Женщина с большим багажом громко рассмеялась: «Во даёт старый…». Публика заулыбалась. Впервые за день увидел, как по лицам пробежали дружные улыбки. А, впрочем, здесь собрались люди-то в основном деревенские, не городские.
 А далее пассажиров от скуки спас появившейся объект породы двор-терьер, неопределённо рыжего цвета, тощий, прихрамывающий на заднюю лапу. Он и  сам внимательно наблюдал за толпой, готовый рвануть в сторону при малейшей опасности, исходящий от какого-либо индивидуума. Опыт общения с людьми у него, видимо, немалый и разносторонний. Для начала он застолбил территорию, пометил угол остановки, задрав заднюю лапу. В поисках съестного он осмотрел и обнюхал окрестности остановки, не найдя ничего привлекательного, заковылял прочь.
Водитель аккуратно остановил автобус. И сразу же молодой человек, килограмм под сто весом, легко отстранив публику могучим плечом, первым вошёл в салон, заняв пару кресел. Вскоре вошла стройная блондинка, для которой тяжелоатлет освободил местечко у окна. Она с нежностью прильнула к нему. Он, широко расставив колени, самодовольно оглянулся вокруг.
На первой же остановке за чертой города сошла женщина с большим багажом и с двумя детьми. Парень, набычившись, отодвинул со своего пути миниатюрную девушку и решительно занял освободившееся место.
Место в автобусе, если уступают, то лишь женщины, перешагнувшие лет десять-пятнадцать тому назад  бальзаковский возраст.
Молодые дарования студенческого вида, длинноволосые, неопределённого пола, за всю дорогу и разу не взглянув ни на красоты родного края за окном, ни на миловидных спутниц, усердно тычут пальцами в смартфоны.
Пересекли овраг, въехали на околицу. Деревня растянулась вдоль дороги больше, чем на километр. Автобус делает две остановки, в начале и в конце деревни. Я схожу на первой остановке, аккурат напротив моего дома. Жена уже стоит у калитки.