Бумажные цепи

На башнях — гербы из стекла и цифры,
Внизу по расписанью склоняют спины.
Нам выдали выбор из двух печатей,
А ключ от ворот у тех же хозяев.

И каждый приказ назван общим решеньем,
И каждый надзор — проявленьем заботы.
Но старые цепи блестят обновленьем,
И замки открыты лишь с чьей-то охоты.

Нынешняя демократия — старый феодальный строй!
Под технократической мантией — тот же господский слой!
Мы не просим трона, не клянёмся в верности вновь —
Разорвём бумажные цепи, вернём себе голос и кровь!

На экранах пируют безликие князья,
И лента считает, кто вправе дышать.
Здесь правду дробят на удобные части,
Чтоб каждый сосед разучился возражать.

Но под этой кожей из хрома и правил
Живёт непокорный, упрямый народ.
Не тот, кто печать на указе поставил,
Решает, куда наша память ведёт.

Нынешняя демократия — старый феодальный строй!
Под технократической мантией — тот же господский слой!
Мы не просим трона, не клянёмся в верности вновь —
Разорвём бумажные цепи, вернём себе голос и кровь!

Когда загорятся архивы приказов,
Когда замолчит всевидящий глаз,
Мы выйдем не с местью — с вопросом простым:
Кому принадлежит этот общий наш мир?

Нынешняя демократия — старый феодальный строй!
Под технократической мантией — тот же господский слой!
Мы не просим трона, не клянёмся в верности вновь —
Разорвём бумажные цепи, вернём себе голос и кровь!
Вернём себе голос и кровь!

Не господин решает —
Не господин решает!