Завет земли своей

Часть I. Доля.

Это был издревле славный народ
В труде и заботах множил свой род,
Но мира в миру не хватало ему
И правды ради он влез в кабалу.

Старшим призвав над собою соседа,
Чтобы тот правил по слову завета,
Ставил закон и по правде судил,
А сам народ по себе просто жил.

Но без ответа за долю свою
Из века в век он искал колею.
Много геройских прожил он времён,
Вдоволь враждебных топтал он знамён.

Кровью и потом врастая в века,
С Родины лихо сгоняя врага,
Рос он и креп, и язык богател,
Множество славных соделал он дел.

Но без ответа за долю свою
Смутное время пришло на страну.
Править самим или жить, как и встарь?
Вече был выбран сей раз государь.

В верности все присягнули ему,
Клялись за род и за землю свою.
Стройка империи шла сквозь века,
Новые земли вбирала страна,

Крепла культурой и духом своим,
Щедро делилась с народом другим,
С каждым, кто с ней заключал договор,
В презрении был и преступник, и вор,

Грамоту вновь постигала, науки.
Кто-то прошёл через вещие муки,
Смыслы искал и в сомненьях сгорал,
Множа духовный страны капитал, 

Словом оттачивал души народа,
В мире прославил его и у Бога.
Сам же народ, разделившись давно,
Внемлил пророкам, точившим перо.

Слово влекло одних в рай, других в ад,
Ворог таким переменам был рад.
Кто-то мамоне служил, а кто Богу,
Каждый тогда выбирал сам дорогу.

Но без ответа за долю свою
Пришлый народ захватил всю страну.
Грамота плохо сыграла тогда,
Многих прельстили заветы врага.

Проклят отныне был этот народ,
Предавший клятвы потомок-урод,
Распял элиту своей же земли,
Лучшие люди в погосты легли.

К судному дню подходила страна,
В худшие годы настала война,
Лучших опять забирая в дорогу,
Кто-то шёл в ад, другие шли к Богу.

Тягостный миг расплаты настал,
В пекле горнила народ устоял.
Вышел другим он из этого ада,
Но разменял дух на сребро и злата.

Сторонники ворога к власти пришли
И снова народ в заблужденье ввели.
Сулив ему блага его же земли,
И хлеба, и зрелищ, и мир без войны.

Одно за другим поколенье растлив,
Народ оскопили, лишив перспектив,
А также земли и свободы лишённый,
Той самой, что ворогом был искушённый,

Утративший храбрость народ онемел,
А ворог творил на земле беспредел,
И в страхе смиренном внимали ему,
Судьба всех народов была на кону.

И вновь без ответа за долю свою
Народы смутили, втянули в беду.
Одни богатели на этой беде,
Другие легли на извечной земле.

Людей разделяли слова и дела,
И нравы срывали эпохи ветра,
Ветра перемен, перемен без надежд,
То лучшее время для массы невежд.

В почёте же стал и преступник, и вор,
И вынес народ себе сам приговор.
Долгие годы страдала земля
От человечьих пороков и зла.

Но тот же народ тосковал по добру,
Соборной общинности, правде в быту.
Даже и те, кто, крутя у виска,
Добрых людей обирая сполна,

Душу свою погрузивши во тьму,
Молча глядел на чужую нужду.
Хоть и смердело гнилое нутро,
Светом чужого добра всё равно

Тьма расступалась, срывала покров,
Дела обличая во веки веков.
Кто обличению жил вопреки,
Чая, что совести смолкнут шаги,

Кто-то на света лучи полз и шёл,
Не оставляя надежды, нашёл
Мир и покой для своей же души,
Счастье и радость, всему вопреки.

Должно народу из пекла восстать,
С самого низа, с глубин воскресать!

Часть II. Чаша времени.

Придут, настанут времена,
Вздохнёт от морока страна
Оковы сбросит вновь народ
И вспомнит свой великий род.

Легенда оживит сердца
Про сына и его отца,
Что чашу, мерно водрузив,
Ту, что, пророки освятив,

Духовной силой наделяли,
И в память роду оставляли,
На плечи смелого юнца,
Последней силою отца.

Стояла в стольном граде та,
И, неприметна для народа,
Хранила свет былых времён
Во тьме забвения племён.

У главных врат из камня чаша
Хранила через все века
Союз родов, зов племенам,
Чтобы ответ держать сынам,

И были выбиты слова:
«Я в день Суда спрошу тебя».
Осилив монумент сакральный,
Понёс потомок в путь не дальний,

Зато в его последний путь -
Судьбу народа, его суть.
Через презревшую толпу
Законы Божьи, человечьи

Он нёс к последнему суду
Её разнузданные речи.
Ему кричали: «Уходи
И не позорься пред народом,

Считай своей семьи грехи
И не кичись перед всем родом!»
Мужал и креп юнец в пути,
Но его время иссякало,

И на последние шаги
Его лет жизни не хватало.
Хотя от главных врат прошёл
Совсем недолгую дорогу,

Но силы больше не нашёл,
Никто не шёл ему в подмогу.
Пришла седая старина,
Туда, где раньше было вече,

Но стала вспоминать толпа
О том, что раньше было легче,
Заветы прадедов, отцов:
Общиной жить и правдой править;

И искры разлились от слов
Под зов толпы: «Как жизнь исправить?»
Из чаши, что полна огня,
И вдруг зажгли сердца народа

Надеждой завтрашнего дня
И будущим его же рода.
И под последний сердца стук
Схватили братья чашу «вести»,

Избавив от последних мук,
Носителя соборной чести.
И чаша, полная огня,
В последний раз согрев сердца,

Вокруг всё ярко озарила
И светом памяти отца
Над родом тьму испепелила,
И сына к жизни воскресила,

Вернув лета младые те,
Что отдал он своей стране.
И вечный зов отцов почивших
Наполнит памятью народ
И нищету сердец оживших.

Покой и честь вернутся в род
И всех к ответу призовут
За долю и страну свою,
Порукой станут за судьбу.

А гибнет только тот народ,
Который позабыл свой род.
Так свет отцов и матерей
Хранит завет земли своей.