Русь беспредельная...

---
Страница 1. Ситцевый рассвет
(В интонациях С. Есенина)

Опять заводит ветер песню рдяну,
 («алый», «багряный», «ярко-красный»)
В затонах дремлет синяя вода. 
Я припаду к полынному бурьяну, 
Как не молился в детстве никогда. 

Берёзы в белых платьицах до пяток 
Глядят в хрусталь застенчивых озёр. 
И шепчут избы древние загадки, 
Вплетая дым в лазоревый узор. 

Здесь каждый клён звенит янтарной медью, 
И крест резной венчает старый скит. 
Над золотою пажитною твердью
 (над золотым лугом-золотисто-голубая высь)
Молитва тихая пчелой гудит. 
 (тихое, почти неслышное звучание молитвы сравнивается с гудением пчелы. Это и звук, и ощущение покоя, и намёк на связь природы и веры.)

О край дождей, соломы и рябины! 
Тебя ль забыть в чужом глухом краю? 
Твои холмы, овраги и долины 
Я в сердце неприкаянном несу. 

Звенит коса, и песня выпрягает 
Коней усталых в сумрак луговой, 
Где месяц рогом травы озаряет, 
Кропя подол ромашек сединой. 

Пройду тропой, где пахнет теплым хлебом, 
Где яблочный густой струится спас, 
И растворюсь под васильковым небом, 
Слезинку сбив с открытых моих глаз. 

Ты — мать моя, целительница, нива, 
Печаль моя и сладостная дрожь, 
Покуда вольно, чисто и красиво 
Колышет вечер спеющую рожь. 

---
Страница 2. Птица-тройка и степная тайна
(В духе Н. В. Гоголя)

Но чу! Вдали заржали дико кони, 
Ударил вихорь в звонкие бразды! 
Куда несёшься ты в слепой погоне 
Сквозь чертополох и мертвые скирды? 

Свистит ямщик, и колокольчик плачет, 
И ночь горит пожаром вдоль дорог. 
То птица-тройка ошалело скачет, 
Вздымая пыль у вековых дорог. 

Какая сила в этой шири скрыта? 
Какой колдун сковал простор рекой? 
Где бьёт оземь чугунное копыто, 
Там рушится навеки упокой. 

Днепровский плеск и птичий гомон, 
И смех сквозь слёзы — горький, как полынь. 
Глядит луна с тоскою необычной 
В бездонную ночную синеву. 

Там ведьмы кружат в хороводе диком, 
И чёрт в мешке хоронит звон монет, 
А Русь летит с непостижимым криком, 
Встречая грудью гибельный рассвет. 

Остановись! Открой свои зеницы, 
(значит «открой глаза». церковнославянское обозначение глаз
(или зрачков)
Взгляни на мир, застывший вдалеке! 
Но вихрем бьют скрипучие колёса, 
И вечность тает в бешеном броске. 

Лети, гори, безумная зарница, 
Пускай ветра поводья рвут из рук! 
Пред этой песней долу клонят лица 
Державы все и племена вокруг. 

---
Страница 3. Мятежная дума
(В духе М. Ю. Лермонтова)

Но я гляжу на твой венец терновый 
Без рабской дрожи, с горечью в груди. 
Зачем опять свинцовые оковы 
Сулит нам рок на сумрачном пути? 

О Русь бойцов, пророков и скитальцев, 
Страна вершин, падений и цепей! 
Сколь много душ, бунтующих страдальцев, 
Сложило кости средь твоих степей! 

Люблю тебя — но странною любовью: 
Не за величье гордого штыка, 
А за тоску, омытую всей кровью, 
Что в песнях стонет через все века. 

Стоит утёс над бездною глухою, 
Его сечёт разгневанный бурун; 
( бурун это пенистая волна, прибой у берега или над подводными камнями; эпитет «разгневанный» делает волну одушевлённой, будто у неё есть ярость и воля.)
Так русский дух, разорванный судьбою, 
Не гнётся пред ударом лютых лун. 

Я презирал покой рабов убогих 
И лицемерный гул пустой хвалы. 
Мне мил Кавказ, гремящий на пороге, 
И грозный взмах карающей скалы. 

Пускай гроза расколет свод лазури, 
И молния очертит чёрный дол, — 
Мятежный ум спасенья в буре ищет, 
Как будто в буре правду он обрёл. 

И этот ропот — не вражда, но мука, 
Священный гнев пылающей струны: 
Я не хочу, чтоб гибли, уходили, 
Твои надежды, лучшие сыны! 

---
Страница 4. Горнило веков
(Синтез скорби и величия)

Сквозь гарь пожаров, пепел и крушенья, 
Где вражий свист ломал хребты дубрав, 
Ты шла вперёд, не ведая смиренья, 
Своё святое право отстояв. 

Тебя пытал и мор, и лютый голод, 
И лжепророки звали на костёр, 
Но перекован был в тяжелый молот 
Твой кроткий взгляд и вековечный взор. 

Где плакал холм, изрытый пулей чёрной, 
Вновь поднимался колокольный звон, 
И ратники заставою дозорной 
Вставали вдоль поруганных икон. 

В тебе сокрыто дивное начало: 
Чем глубже боль, чем безутешней стон, 
Тем звонче песнь победная звучала 
Под золотом раскинутых знамён. 

О Русь моя! Ни злато, ни булаты 
Не сберегли б твой животворящий след, 
Когда б в душе юродивой с рожденья,
Не тлел Христов неизречённый свет. 

Ты — чаша слёз и вольности пучина, 
Ты — тяжкий крест и царственный полёт. 
В твоих снегах застыли воедино 
Огонь страстей и чистый горный лёд. 

И кто измерит близоруким оком 
Глубины дум и подвигов венец? 
Лишь тот, кто предан пламенным истокам 
И бьётся в лад с биением сердец. 

---
Страница 5. Заря будущего
( — пророческий финал)

И вот стою на перепутье грозном, 
В преддверье бурь грядущих рубежей. 
Звенит восток дыханием морозным 
Над ширью возрождающихся дней. 

Проходит морок, опадает пепел, 
Твой путь тернист, но впереди бьёт свет. 
Твой шаг широк, уверенный и мягкий, 
И вещий пламень плещется в груди. 

Шумит ковыль, и оживает слово, 
Не истребленное в огне невзгод: 
Воскреснет Русь из праха векового, 
В простор небес продолжив свой поход. 

Пускай кипят чужие океаны 
И рушатся лукавые цари — 
Ты распахнёшь бескрайние поляны 
Навстречу вспышке утренней зари. 

Здесь дух Есенина свирель настроит, 
Здесь гоголевский вихорь прошумит, 
А Лермонтов мятежно успокоит 
Свой гордый взор у прадедовских плит. 

О Русь моя! Дыши, цвети и шествуй! 
Тебе звенеть в венце родных берёз. 
Не поддавайся тлену и бесчестью 
Среди земных крушений и угроз. 

Лети вперёд, над бездной и веками, 
Неугасимой силою горя для всех! 
Покуда вера, вольность, честь и сила, 
Жива вовек священная земля!