О погромах во Франции

Студенты поют на мотив русской «Катюши»: «Нам нужна всеобщая забастовка!» Франция бунтует, жжёт мэрии и школы. Празднует карнавал халявы, грабя магазины на улицах. Требуя невозможного. «Почему ты оказался среди грабителей?» — «Все пошли, и я пошёл. Когда все сходят с ума, трудно остаться в уме».
Но министр юстиции Дарманен отказался вводить чрезвычайное положение, чтобы не лишать «всех французов их индивидуальных свобод из-за нескольких тысяч правонарушителей и хулиганов». На него смотрят тысяча раненых жандармов, сотни разбитых школ, напуганные обыватели. И сотни тысяч новых варваров — молодых мужиков, как правило африканского происхождения, в чёрных балаклавах, с ножами в карманах и с презрением к хилой, безвольной белой Франции. С презрением к так называемым «БэБээР» — Bleu, Blanc, Rouge (синий, белый, красный — цвета французского флага; так называют коренных французов).
Эти мусульмане — ядро протеста: они заводят остальное стадо и ведут его в нужное место. Выросшие в бетонных grands ensembles дети не хотят учиться — хотят веселиться, хотят халявы. Их используют так же, как использовали хохлов на майдане, чтобы загнать в казармы новой суровой реальности, где уже не будет привычной свободы. Будущее их мы видим сегодня на Украине. Уютные стены французских хрущёвок будут потом вспоминаться как сладкое прошлое.
Безнаказанность поощряется правительством: всех задержанных во время беспорядков отпустят — их просто негде содержать. Во Франции дико не хватает тюрем: на шестьдесят пять тысяч жителей всего шестьдесят пять тюремных мест. Это в стране, где мелкие преступления даже уже не рассматриваются как преступления. Девяносто процентов зеков во Франции — мусульмане.
Нынешние протесты породили новый лозунг: «Bismillah, c’est les tеnеbres» — «Бисмиллях, это тьма». Если точнее — «Во имя Бога, это тьма» или «О Господи, это безнадёжно».
Да. Будущее Франции безнадёжно. Пока это звучит как прикол, но такова постправда. Бисмиллях как символ ислама и хаоса становится для Франции путём во мрак. Исламизация Франции не поднимается в гору — она уже спускается с неё.
Протестом рулят каиды — вожди. Каид в скверной Африке был посредником между местными и французской властью: разруливал проблемы, собирал налоги, держал общак, наказывал тех, кто не подчинялся. Теперь каиды — инструмент власти в самой Франции. Солдаты каида зовутся кассёры; они представляют бригады по пять-семь человек. А вокруг них роятся черти — лохи на подхвате, которых привлекает романтика криминала и бунта. Всё это управляется французскими спецслужбами: это их инструмент контроля простого французского лоха, который расслабился на тёплом пляже своей демократии. Опьянённый свободой. Свобода в какой-то момент достигает крайности и оборачивается хаосом и смертью.
Во Франции убить человека проще, чем где-либо: это делают джоберы — наёмные убийцы. Жизнь стоит всего три тысячи евро. Заказ на убийство делается через интернет, всё анонимно. Любой, у кого есть эти деньги, может убить кого хочет. В этом тоже свобода. Смотри, чтобы тебя не заказал твой же сосед.
Все каиды — вожди чёрных пригородов, неформальные лидеры криминала, авторитеты арабских и прочих бандитов. Все они связаны со спецслужбами. Во Франции нет ничего стихийного — всё управляется системой. Система, как гадюка, выползает из кожи народовластия и оборачивается гидрой тоталитарной системы. Маятник быстро летит в другой угол, в котором — хер вам, а не свобода. Будете делать так, как вам скажет какая-нибудь Фондерляйн. Новый Гитлер придёт к власти на плечах мусульман и либералов.
Старуха Европа всё ещё зажигалочка и привлекает как молодая невеста многих, кто хотел бы её сожрать. У них на неё капают слюни.
Чего хочет система, зачем она поощряет хаос? Смысл, как всегда, во власти и капиталах. Французы накопили много сала. Сало — это ресурс. Они ограбили Югославию и Украину — теперь подходит очередь Франции.
Цель хаоса — ограничить население в управлении своими накоплениями, которых у французов много: они лежат и не работают. Правительство хочет их отобрать и управлять ими. Для этого нужен хаос, который напугает обывателя, — и обыватель сам начнёт требовать железной руки, какого-нибудь Сталина. Деньги будут выдавать по 100 евро в день и не больше. Элита использует мигрантов, их вождей-каидов, школьников и недовольных властью для усиления своей власти. Диктатура неизбежна — французы сами её захотят. И тогда очень быстро возникнут концлагеря, и туда сольют тех, кто не сможет остановиться по свистку, тех, кто будет недоволен новым порядком.
Демократия заканчивается бунтом, разбитыми витринами и неограниченной властью чиновника. Бюрократ и кассёр в балаклаве — союзники в борьбе против демократии. Демократия заканчивается войной. Всё заканчивается войной, и всё с неё начинается.


Рецензии