Департамент непередаваемого знания

----------------
ДЕПАРТАМЕНТ НЕПЕРЕДАВАЕМОГО ЗНАНИЯ

Дело № 19

ЖАЛОБА ТАЙНЫ

на Комиссию секретных сведений

Бюрократическая поэма в семи актах о масонской Ложе

---

I. Заявление Тайны о неправильном месте хранения

В Департамент
непередаваемого знания,

от Тайны,

место хранения:
ошибочно установлено,

форма:
не является документом,

гриф:
присвоен посторонними.

Подаю жалобу
на Комиссию
секретных сведений.

Триста лет
меня ищут

в шкафах,

в архивах,

под фартуками,

между циркулем
и наугольником,

в старых книгах,

в словах,

которые будто бы
нельзя произносить,

и в рукопожатиях,

которым приписывают
больше содержания,

чем помещается
в двух ладонях.

Я устала
переезжать

из одного
чужого воображения

в другое.

Комиссия спросила:

— Где же
вы находитесь?

— Сначала
уточните,

что именно
вы называете мной.

— Секрет.

— Это
не определение.

— То,
что скрывают.

— Иногда
скрывают пароль.

Иногда имя.

Иногда чужой разговор.

Иногда дверь.

Иногда смысл
ничем не закрыт,

но человек
ещё не дошёл

до места,

с которого
его можно увидеть.

Комиссия
нахмурилась:

— Значит,
вы утверждаете,

что масонская Тайна
не тайна?

— Нет.

Я утверждаю,

что вы
неправильно
определили

мой адрес.

Прошу установить:

если все слова
ритуала

можно прочесть
заранее,

а человек
после чтения

ещё не стал тем,

кем становится
после прохождения
ритуала,

что именно
он узнал

и чего
ещё не знает?

---

II. Показания Слова, Знака и Прикосновения

Вызвали
трёх традиционных
свидетелей:

Слово.

Знак.

Прикосновение.

Комиссия
оживилась:

— Наконец.

Вот
секреты.

Слово
попросило
не торопиться.

— Я могу
подтверждать
принадлежность.

Знак:

— Я тоже.

Прикосновение:

— И я.

— Значит,
вы содержите
тайное учение?

Все трое
переглянулись.

Слово спросило:

— Если пароль
от двери

состоит
из восьми букв,

значит ли это,

что в восьми буквах
содержится
всё здание?

Комиссия
ответила:

— Нет.

— Тогда почему
вы решили,

что средство
узнавания

обязательно
содержит

весь смысл
того,

что оно
помогает узнать?

Знак добавил:

— Меня можно
увидеть.

Слово —
услышать.

Прикосновение —
повторить.

Комиссия спросила:

— Значит,

если посторонний
узнает вас всех,

он станет масоном?

Трое
ответили:

— Нет.

— Почему?

Прикосновение
пожал плечами:

— Потому что
узнать способ
проверки

не значит

пройти то,

для чего
проверка существует.

Секретарь записал:

СРЕДСТВО
РАСПОЗНАВАНИЯ
НЕ РАВНО
СОДЕРЖАНИЮ
ПРИНАДЛЕЖНОСТИ.

Комиссия
попросила
сократить.

Слово ответило:

— Вот поэтому
короткие секреты

так часто
обрастают

слишком длинными
легендами.

---

III. Показания Баллота, который голосует до откровения

В зал
вкатился
Баллот.

— Ваше назначение?

— Решать,
допускать ли
кандидата.

— После того,
как он узнает
тайны?

— До.

Комиссия
переспросила:

— То есть
человек

ещё не знает
того,

из-за чего
его будто бы
принимают,

а вы уже
решаете,

можно ли
его принять?

— Да.

— По знанию?

— Нет.

— По способности
правильно ответить
на ритуальные вопросы?

— Он ещё
их не проходил.

— Тогда
по чему?

Баллот ответил:

— По человеку,

которого
мы знаем

до того,

как он узнает
то,

чего ждёт.

Тайна
подняла голову:

— Вот
интересно.

Получается,

допуск к секрету
зависит

не от обладания
секретом.

Комиссия
возразила:

— Разумеется.

— Тогда секрет
не является

пропуском
к самому себе.

Баллот
довольно
покатился
по столу.

— Меня часто
не замечают.

Все смотрят
на закрытую дверь.

Но дверь
начинается

не с замка.

Она начинается
с решения

тех,

кто уже
внутри,

открыть её.

Секретарь записал:

ДОПУСК
ПРЕДШЕСТВУЕТ
ПОЛУЧЕНИЮ
ТОГО,
К ЧЕМУ
ДОПУСКАЮТ.

Комиссия
вздохнула:

— Очень
бюрократично.

Тайна
улыбнулась:

— Именно.

---

IV. Показания Секретаря, который записывает всё, кроме главного

Вызвали
Секретаря Ложи.

Он принёс:

повестки,

протоколы,

имена,

даты,

решения,

списки присутствующих,

сведения
о кандидатах,

результаты
голосований.

— Вы храните
память Ложи?

— Часть.

— Что произошло
в такой-то вечер?

Секретарь
открыл книгу:

— Кандидат
был принят.

Церемония
проведена.

Брат
инициирован.

— Что изменилось?

Секретарь
остановился.

— В каком смысле?

— В человеке.

— Этого
в протоколе нет.

— Почему?

— Потому что
протокол

не умеет знать,

что именно
человек понял.

— Тогда зачем
фиксировать
церемонию?

— Чтобы установить,

что она
состоялась.

Комиссия
обрадовалась:

— Значит,

запись подтверждает
изменение?

— Нет.

Она подтверждает
событие.

— А изменение?

— Может
произойти.

Может
не произойти.

Может начаться
через год.

Может оказаться
совсем не тем,

что ожидал
сам участник.

Протокол
возмутился:

— Прошу
не требовать
от меня

психологии.

Я умею
хорошо
делать другое:

сообщить,

кто,

когда,

в какой Ложе

прошёл
какую процедуру.

Судья спросил:

— То есть
вы способны

доказать переход,

но не его
внутреннее содержание?

Протокол
ответил:

— Я могу
зафиксировать,

что человек
перешёл порог.

Не могу
вписать,

каким он
увидел комнату.

Секретарь
закрыл книгу.

И впервые

пустое место
в протоколе

показалось
не недостатком,

а точностью.

---

V. Допрос Рабочих Инструментов

Внесли:

Наугольник.

Циркуль.

Уровень.

Отвес.

Несколько других
рабочих инструментов,

которые давно
не видели
настоящего камня.

Комиссия спросила:

— Кто из вас
содержит

правильное
толкование?

Инструменты
молчали.

— Ну же.

Наугольник
ответил:

— Я умею
проверять угол.

— Символически.

— Тогда
я предлагаю

отношение.

Не приказ.

Уровень:

— Я напоминаю
о равенстве.

Но не могу
сделать людей
равными

одним
изображением.

Отвес:

— Я предлагаю
вертикаль.

Не биографию.

Циркуль:

— Я ограничиваю
окружность.

Но где
человек проведёт
свою границу,

решать
не мне.

Комиссия
возмутилась:

— Но должен же
существовать
правильный смысл.

Из заднего ряда
поднялось
Толкование.

— Почему
один?

— Иначе
возникает
неопределённость.

— Именно
поэтому
я работаю.

Комиссия:

— Тогда
что передаёт Ложа

из поколения
в поколение?

Инструменты
ответили:

— Не готовый
результат.

Способ
работать
с символом.

Судья спросил:

— А если
два брата

поняли
один символ
по-разному?

Наугольник
сказал:

— Проверьте,

что они делают
с этим пониманием.

Не заставляйте
меня

измерять мысли

той же шкалой,

которой
проверяют камень.

Комиссия
записала:

СИМВОЛ
НЕ ЯВЛЯЕТСЯ
ИНСТРУКЦИЕЙ
ПО ЕДИНСТВЕННОМУ
ПРОЧТЕНИЮ.

Инструменты
вернулись
на свои места.

Ни один
не попросил
последнего слова.

---

VI. Эксперимент с человеком, который уже всё прочитал

Вызвали
Профана.

Он пришёл
с распечаткой.

Толстой.

— Что это?

— Ритуалы.

— Откуда?

— Из интернета.

Комиссия
оживилась:

— Значит,
тайна раскрыта.

Профан
пожал плечами:

— Возможно.

Я знаю
последовательность.

Некоторые слова.

Некоторые движения.

Символы.

Сцену.

Даже то,

что мне,
по идее,

не должны были
рассказать заранее.

— Тогда зачем
вам Ложа?

Профан
посмотрел
на Тайну.

— Вот
я и хотел узнать.

Рядом
сидел человек,

который
несколько лет назад

читал
те же страницы

до собственной
инициации.

Судья спросил
его:

— Текст
изменился?

— Нет.

— Слова?

— Нет.

— Символы?

— Нет.

— Тогда
что изменилось?

Он подумал.

— Раньше
это было

описанием события,

которое происходит
с кем-то.

Потом
событие

стало обращаться
ко мне.

Комиссия
нахмурилась:

— Слишком
непроверяемо.

— Конечно.

— Значит,
ненаучно.

— Я и не выдаю
это

за научный факт.

— Тогда почему
вы называете
это знанием?

Он ответил:

— Потому что
есть вещи,

которые можно
узнать как сведения,

и вещи,

в которых
нужно оказаться,

чтобы узнать,

что означает

быть тем,

к кому
они обращены.

Профан
перелистал
распечатку.

— То есть
мне ничего
не запрещает
прочитать это?

— Почти всё
уже прочитано
кем-то до вас.

— Но я всё равно
снаружи?

Бывший кандидат
ответил:

— Не потому,

что вам
не хватает
слов.

Потому что

чужое прохождение

нельзя
прочитать вместо
собственного.

Комиссия
попросила
доказательство.

Тайна сказала:

— Именно
это требование

и есть
эксперимент.

---

VII. Решение по делу секрета, которого не оказалось в сейфе

Палата постановила:

Традиционные
способы узнавания

считать
действительно
охраняемыми
сведениями

внутри соответствующей
традиции.

Не превращать
их

в универсальную
тайную доктрину,

которой они
не обязаны быть.

Церемониальные
подробности

разрешить
хранить
в приватности,

в том числе
ради сохранения
воздействия

на будущего
кандидата.

Но не утверждать,

что доступность
текста церемонии

автоматически
уничтожает
её значение.

Баллота
оставить
у двери.

Протоколу —
дату.

Секретарю —
имя.

Инструментам —
символ.

Толкованию —
свободу

не становиться
единственным.

Участнику —
опыт,

который никто
не обязан
понимать
за него.

После решения
Комиссия
провела
инвентаризацию.

Открыли
сейф.

Внутри были:

старые документы,

печати,

книги,

знаки,

слова,

предметы,

регалии.

Каждому
присвоили номер.

ОБЪЕКТ 1.

ОБЪЕКТ 2.

ОБЪЕКТ 3.

До последнего.

Система спросила:

ГЛАВНЫЙ СЕКРЕТ
ОБНАРУЖЕН?

Секретарь
ответил:

НЕТ.

Красным:

ПРОВЕРЬТЕ
МЕСТО ХРАНЕНИЯ.

Он проверил
архив.

Нет.

Книгу протоколов.

Нет.

Ритуальный текст.

Нет.

Слова узнавания.

Есть слова.

Но не то.

Знаки.

Есть знаки.

Но не то.

Система
потребовала:

УКАЖИТЕ,
ГДЕ ХРАНИТСЯ
НЕПЕРЕДАВАЕМАЯ
ЧАСТЬ ЗНАНИЯ.

В этот момент
закончилась
церемония.

Дверь
открылась.

Из Ложи
вышел человек,

который несколько часов назад

вошёл туда
кандидатом.

Секретарь
посмотрел
на него.

— Что вам
открыли? —
спросила система.

Человек
улыбнулся:

— Я могу
рассказать слова.

— Тогда
расскажите.

— Могу.

— Знаки?

— Тоже.

— Последовательность?

— Да.

— Значит,
секрет можно
передать.

Человек
помолчал.

— Сведения —
можно.

Система:

А ОСТАЛЬНОЕ?

Он ответил:

— Попробуйте
пережить это
моими глазами.

Система:

ФУНКЦИЯ
НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТСЯ.

Секретарь
впервые

не стал
исправлять ошибку.

В протокол
он внёс:

КАНДИДАТ
ПРОШЁЛ
ПОСВЯЩЕНИЕ.

Система спросила:

ЧТО ИМЕННО
ПЕРЕДАНО?

Он написал:

НЕ ВСЁ
БЫЛО ПЕРЕДАЧЕЙ.

— Уточните.

Секретарь
закрыл книгу.

На столе
остались слова.

В сейфе —
предметы.

В протоколе —
дата.

За дверью —
следующий кандидат.

А Тайна,

которую столько лет
охраняли
как вещь,

впервые
не вернулась
в сейф.

Она вышла

вместе
с человеком.

Не потому,

что он
её унёс.

А потому,

что она

никогда

там
не лежала.