Департамент запоздалой реальности

------------
ДЕПАРТАМЕНТ ЗАПОЗДАЛОЙ РЕАЛЬНОСТИ

Дело № 16

ЖАЛОБА СМЕРТИ

на Ревизскую сказку, отказавшуюся признать её своевременно

Бюрократическая поэма в семи актах после Н. В. Гоголя

---

I. Заявление Смерти о несвоевременной регистрации

В Департамент
запоздалой реальности,

от Смерти,

место совершения:
деревни разные,

дата:
у каждого своя,

дата признания:
следующая ревизия.

Подаю жалобу
на Ревизскую сказку.

Я пришла
к человеку.

Сердце остановилось.

Дыхание прекратилось.

Тело остыло.

Родные
вынесли его
из дома.

Земля
приняла.

Я исполнила
всё,
что от меня
требуется.

Через год
я заглянула
в государственную бумагу.

Человек
по-прежнему
был жив.

Не метафорически.

Не в памяти.

Не в сердце
вдовы.

В графе.

Я подала
уведомление:

ФАКТИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ:
УМЕР.

Система ответила:

ИЗМЕНЕНИЕ БУДЕТ УЧТЕНО
ПРИ СЛЕДУЮЩЕЙ РЕВИЗИИ.

— Простите, —
сказала я.

— Я уже произошла.

Система:

ДО ОБНОВЛЕНИЯ СВЕДЕНИЙ
ОБЪЕКТ СЧИТАЕТСЯ
СУЩЕСТВУЮЩИМ.

Я спросила:

— Кем?

Ответ:

ГОСУДАРСТВОМ.

С тех пор
я пытаюсь установить:

если человек
умер один раз,

почему ему
требуется
ещё одна смерть —

канцелярская?

---

II. Показания Ревизской сказки

Вызвали
Ревизскую сказку.

Она пришла
толстой.

Внутри:

имена,

возрасты,

отцы,

сыновья,

дворы,

переходы,

исчезновения,

прибытия.

— Вы лжёте? —
спросила Смерть.

— Нет.

— Здесь записан
умерший.

— Записан.

— И вы называете
его живым.

— Я называю
его числящимся.

— Разница?

Ревизская сказка
поправила страницы.

— Для кладбища —
огромная.

Для подати —
не всегда.

Я не утверждаю,
что он дышит.

Я утверждаю,

что последняя
утверждённая запись

ещё не заменена
следующей.

Смерть
возмутилась:

— Значит,

факт уже изменился,

а вы продолжаете
старое состояние?

— Да.

— И называете
это учётом?

— Именно.

Судья спросил:

— Тогда что
вы храните?

Ревизская сказка
ответила:

— Не человека.

Состояние сведений
о человеке

на момент,

когда государство
в последний раз
его пересчитало.

В зале
стало тихо.

Смерть подошла
ближе:

— Значит,
я спорю
не с ложью?

— Нет.

— С чем?

— С задержкой.

Секретарь записал:

РЕАЛЬНОСТЬ ИЗМЕНИЛАСЬ.

ЗАПИСЬ —
ЕЩЁ НЕТ.

И впервые
у слова
«мёртвый»

появился
срок обработки.

---

III. Показания Подати

Вызвали Подать.

Она пришла
с расчётной ведомостью.

— С кого
вы взимаетесь?

— С ревизской души.

— Даже если
человек умер?

Подать
посмотрела
в Ревизскую сказку.

— Если числится.

Смерть
ударила ладонью
по столу:

— Вы берёте деньги
с мёртвого?

— Нет.

С владельца.

— За кого?

— За числящегося.

— Которого нет.

— Физически —
нет.

Учётно —
есть.

Судья попросил
говорить
человеческим языком.

Подать вздохнула:

— Хорошо.

Человек умер.

Но обязанность
не успела.

Она ещё некоторое время
ходит по деревне

без человека,

к которому
когда-то относилась.

Смерть
посмотрела
на неё:

— Значит,

после меня
остаётся долг?

— Иногда.

— Чей?

Подать
перелистала
ведомость.

— Вот здесь
и начинается
наша литература.

Вызвали Помещика.

Он сказал:

— Для вас
это философия.

Для меня
каждый такой покойник —
расход.

Подать
кивнула:

— Верно.

Секретарь записал:

ОДИН И ТОТ ЖЕ УМЕРШИЙ:

ДЛЯ СЕМЬИ —
УТРАТА.

ДЛЯ РЕЕСТРА —
ЕДИНИЦА.

ДЛЯ ВЛАДЕЛЬЦА —
ОБЯЗАТЕЛЬСТВО.

Из коридора
раздался голос:

— А для меня
может быть
капитал.

Все обернулись.

В дверях
стоял Чичиков.

---

IV. Показания Чичикова по делу о покупке промежутка

— Представьтесь.

— Павел Иванович.

— Род занятий?

Чичиков улыбнулся:

— В данном деле
покупатель.

— Чего?

— Душ.

Смерть
встала.

— Моих?

— Нет-с.

— Живых?

— Тоже
не совсем.

Судья нахмурился:

— Тогда чего?

Чичиков
попросил доску.

Написал:

ЧЕЛОВЕК УМЕР.

Ниже:

В РЕВИЗИИ ЧИСЛИТСЯ.

Между строками
провёл черту.

— Вот это
я и покупаю.

Секретарь
не понял.

— Черту?

— Время.

— Какое?

— Между тем,

что уже случилось,

и тем,

что государство
ещё не переписало.

Смерть
медленно села.

Чичиков продолжил:

— Помещику
умерший
мешает:

за него
приходится платить.

Мне
тот же умерший
полезен:

на бумаге
он ещё
годится в счёт.

— То есть
человек не изменился?

— Уже давно.

— Запись?

— Пока нет.

— А стоимость?

Чичиков
улыбнулся:

— Вот она-то
меняется
лучше всех.

Секретарь написал:

ОБЪЕКТ СДЕЛКИ:

НЕ ЧЕЛОВЕК.

НЕ ТРУП.

НЕ ДУША.

ЗАПАЗДЫВАНИЕ
МЕЖДУ ФАКТОМ
И ЕГО ПРИЗНАНИЕМ.

Чичиков
прочитал.

— Слишком длинно.

— Для купчей?

— Для совести.

---

V. Показания Имён

Внесли
реестры.

Сначала
они выглядели
обыкновенно.

Михеев.

Степан Пробка.

Максим Телятников.

Григорий
Доезжай-не-доедешь.

Другие.

Чичиков
стал читать.

Имена
неожиданно
поднялись.

— Ваша профессия? —
спросил он
у одного.

— Плотник.

— Хороший?

Из реестра
ответили:

— Такой мастер,
что другого поискать.

Другой:

— Сапожник.

Третий:

— Каретник.

Четвёртый
вспомнил отца.

Пятый —
мать.

Шестой —
прозвище,

которым его
звали живые.

Смерть
смотрела
молча.

Судья спросил
у Реестра:

— Зачем столько
подробностей?

Реестр ответил:

— Когда их
продавали живыми,

подробности
повышали ценность.

Теперь они
повышают правдоподобие.

Одно Имя
возмутилось:

— Правдоподобие
чего?

— Что ты
ещё есть.

— Но меня
нет.

— Зато написано,
каким ты был.

Имя
повернулось
к Чичикову:

— Вы покупаете
меня?

— По документам.

— Моё ремесло?

— Вместе
с именем.

— Моего отца?

— Если записан.

— Мой характер?

— Если приложен.

Имя засмеялось:

— При жизни
меня продали
как человека,

которому
принадлежало ремесло.

После смерти
вы продаёте ремесло,

чтобы доказать,

что принадлежал
человек.

Чичиков
отвёл глаза.

Смерть спросила:

— Что остаётся
от человека
в бумаге?

Ревизская сказка
ответила:

— Ровно столько,

сколько нужно
учёту.

Имя возразилось:

— Иногда
этого хватает,

чтобы покойник
снова начал
разговаривать.

Секретарь
закрыл реестр.

Голоса
не сразу
замолчали.

---

VI. Допрос Залога

Вызвали
Опекунский совет.

Он пришёл
не один.

С ним явились:

Оценка,

Залог,

Процент,

Ссуда.

— Что вам
предлагают? —
спросил Суд.

Залог
ответил:

— Имущественное
обеспечение.

— Из чего?

— Из душ.

Смерть
кашлянула.

— Каких?

Залог посмотрел
в бумаги.

— Числящихся.

— Они живы?

— Для моей процедуры
важнее,

что они
надлежащим образом
оформлены.

Смерть
встала:

— Значит,

живое тело
вам не обязательно?

Залог ответил:

— Мне вообще
не обязательно
тело.

Мне нужен
признаваемый объект,

стоимость,

документ,

право,

возможность
обратить взыскание.

В зале
похолодало.

Одно Имя спросило:

— И сколько
я стою?

Оценка
назвала сумму.

Имя
переспросило:

— За что?

— За вашу
учётную пригодность.

— Я был плотником.

— Это
приятная подробность.

— У меня были дети.

— Не относится
к обеспечению.

— Я умер.

Залог
посмотрел
на Ревизскую сказку.

— Пока
не относится
и это.

Смерть подошла
к самому столу.

— Значит,

я могу забрать
человека,

а его стоимость
останется?

— Если
документ допускает.

— Тогда что
вы оцениваете?

Залог
впервые
замолчал.

Из заднего ряда
ответил Чичиков:

— Способность бумаги

притворяться
вещью достаточно долго,

чтобы получить
под неё

настоящие деньги.

Секретарь
не успел
записать.

Все уже
услышали.

---

VII. Решение по делу о второй смерти

Палата постановила:

Смерть
считать фактом,

не требующим
разрешения
Ревизской сказки.

Ревизскую сказку
не признавать
лживой

только потому,

что она
запоздала.

Но запретить
запозданию

выдавать себя
за настоящее.

Подати
разрешить
действовать

только в пределах
своего источника.

Не назначать
налоговую запись

доказательством
биологической жизни.

Имя
не считать
человеком.

Но и не считать
ничем.

Реестр
не наделять
способностью
воскрешать.

Сделку
не наделять
способностью
отменять смерть.

Чичикова
признать

не изобретателем
мёртвых душ,

а специалистом
по задержкам
между мирами.

После решения
пришла
новая ревизия.

В кабинет
принесли
старые списки.

Секретарь
открыл первую запись:

МИХЕЕВ.

Статус:

ЧИСЛИТСЯ.

Он запросил
сведения.

Ответ:

УМЕР.

— Дата?

Назвали год.

Система
загорелась красным:

ОШИБКА ХРОНОЛОГИИ.

ПОСЛЕ УКАЗАННОЙ ДАТЫ
ОБЪЕКТ УЧАСТВОВАЛ
В ГРАЖДАНСКИХ СДЕЛКАХ.

Секретарь
посмотрел
на Смерть.

— Вы уверены
в дате?

— Совершенно.

— Но после неё
его продали.

— Знаю.

— Оформили.

— Знаю.

— Посчитали.

— Знаю.

— Возможно,
заложили бы.

— Знаю.

Секретарь
побледнел:

— Тогда
что из этого
было настоящим?

Смерть ответила:

— Всё.

Только
в разных местах.

Тело
действительно
умерло.

Имя
действительно
оставалось.

Подать
действительно
начислялась.

Сделка
действительно
совершалась.

Деньги
действительно
могли быть
получены.

— Но система
требует
одного статуса.

— Это проблема
системы.

Не покойника.

Секретарь
выбрал:

ИСПРАВИТЬ ДАТУ
ЗАДНИМ ЧИСЛОМ.

Система предупредила:

ИЗМЕНЕНИЕ
МОЖЕТ ПОВЛИЯТЬ
НА РАНЕЕ СОВЕРШЁННЫЕ
ОПЕРАЦИИ.

Он нажал:

ПРОДОЛЖИТЬ.

Следующая запись.

СТЕПАН ПРОБКА.

Умер.

Исправить.

МАКСИМ ТЕЛЯТНИКОВ.

Умер.

Исправить.

Одно имя
за другим

покидало
колонку живых.

Никто
не вставал
из могилы.

Никто
не умирал
второй раз.

Менялась
только бумага.

Наконец
система спросила:

ПОДТВЕРДИТЕ:
УКАЗАННЫЕ ЛИЦА
БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЮТ.

Секретарь
уже хотел
нажать:

ДА.

Смерть
остановила руку.

— Это опять
слишком много.

— Но они умерли.

— Люди — да.

— А что осталось?

Смерть посмотрела
на список.

Имена.

Ремёсла.

Отцы.

Матери.

Прозвища.

Чужие рассказы.

Ошибки писарей.

Чичиковская цена.

Налоги.

Память.

— Напишите
точнее.

Секретарь стёр
готовый ответ.

Ввёл:

БОЛЬШЕ НЕ ЧИСЛЯТСЯ
ЖИВЫМИ.

Система приняла.

Потом спросила:

ДАТА СМЕРТИ?

Он поставил
старые даты.

Те,

когда люди
действительно
умерли.

Система закрыла
реестр.

На последней странице
автоматически появилось:

ИЗМЕНЕНИЯ ВСТУПАЮТ
В СИЛУ С МОМЕНТА
ВНЕСЕНИЯ.

Смерть
засмеялась.

Не громко.

Просто впервые
за всё дело.

— Нет, —
сказала она.

— Я вступила
в силу
раньше.

Секретарь
посмотрел
на закрытую книгу.

Потом
на кладбище
за окном.

И приписал
от руки:

РЕЕСТР
НЕ УСТАНАВЛИВАЕТ
СМЕРТЬ.

ОН ТОЛЬКО
ДОГОНЯЕТ ЕЁ.

Подписал.

Закрыл дело.

И мёртвым

наконец

разрешили
не числиться
живыми.