Департамент достаточных оснований

-----------
ДЕПАРТАМЕНТ ДОСТАТОЧНЫХ ОСНОВАНИЙ

Дело № 14

ЖАЛОБА СУЩЕСТВОВАНИЯ

на Комиссию обязательного смысла

Бюрократическая поэма в семи актах, после «Тошноты» Ж.-П. Сартра

---

I. Заявление без основания

В Департамент
достаточных оснований,

от Существования,

место нахождения:
здесь,

дата возникновения:
до регистрации,

цель:
не указана.

Подаю жалобу
на Комиссию
обязательного смысла.

При постановке
на учёт

мне выдали форму:

ОСНОВАНИЕ СУЩЕСТВОВАНИЯ: ______

Я оставило
поле пустым.

Система вернула:

ЗАЯВЛЕНИЕ НЕПОЛНОЕ.

Я написало:

СУЩЕСТВУЮ.

Система ответила:

ЭТО СТАТУС,
А НЕ ОСНОВАНИЕ.

— Знаю, —
сказало я.

Комиссия попросила
уточнить:

— Для чего
вы существуете?

— Не знаю.

— Кому
вы необходимы?

— Не знаю.

— Какую функцию
исполняете?

— Иногда никакую.

Комиссия
переглянулась.

— Тогда почему
вы есть?

Я попросило
не менять вопрос.

Он был
поставлен правильно.

Ответа
не было.

Секретарь записал:

ЗАЯВИТЕЛЬ
УКЛОНИЛСЯ
ОТ ОБОСНОВАНИЯ.

Я возразило:

— Нет.

Обоснование
уклонилось
от меня.

Прошу установить:

если нечто
не может объяснить,
почему оно есть,

становится ли оно
от этого

хоть немного
меньше существующим?

---

II. Показания Историка и гражданина Роллебона

Вызвали Историка.

Он принёс
папки.

Письма.

Донесения.

Даты.

Свидетельства.

На корешке:

МАРКИЗ ДЕ РОЛЛЕБОН.

— Чем вы занимаетесь?

— Пишу
его жизнь.

— Он жив?

— Нет.

— Тогда зачем?

Историк
долго не отвечал.

— Чтобы понять
его.

Из папки
раздался голос:

— Меня?

Все обернулись.

Роллебон
не появился.

Появилось
ещё одно свидетельство.

Историк прочитал.

Оно противоречило
предыдущему.

— Кто он был? —
спросила Комиссия.

Историк начал:

— Возможно...

Секретарь
поднял голову:

— Нам нужна
окончательная версия.

— Её нет.

— Тогда выберите
наиболее убедительную.

Историк закрыл
папку.

— Вот так
и начинаются
удобные мертвецы.

Комиссия спросила:

— Но разве ваша работа
не даёт прошлому
смысл?

— Может дать
рассказ.

— Разница?

Историк посмотрел
на собственные руки.

— Рассказ
располагает события

после того,
как они произошли.

Он знает конец.

Жизнь —
не знала.

Из архива
снова послышался
Роллебон:

— И не используйте
меня
как справку

о том,
зачем существует
мой биограф.

Историк вздрогнул.

Комиссия оживилась:

— Значит,
именно этим
вы занимались?

Он помолчал.

Потом снял
с папки
своё имя.

Оставил
только имя
умершего.

Секретарь спросил:

— И что теперь
будет оправдывать
вашу жизнь?

Историк ответил:

— Похоже,

она останется
без приложения.

---

III. Комиссия по праву на существование

Следующее заседание
провели
в музее.

На стенах
висели люди,

которые давно
перестали
возражать.

Под каждым
табличка:

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ.

БЛАГОТВОРИТЕЛЬ.

ПОЧЁТНЫЙ ГРАЖДАНИН.

Комиссия
успокоилась.

— Вот.

Так выглядит
обоснованное
существование.

Рама
попросила слово.

— На каком
основании?

— Они служили
обществу.

— Я спрашиваю,

почему из этого следует,

что они имели
больше права
быть,

чем человек
без портрета.

Комиссия
не ответила.

Один портрет
был написан так,

что маленький человек
стал выглядеть
значительнее.

Художник
явился свидетелем.

— Вы исправили
рост?

— Композицию.

— А биографию?

— Нет.

— Значит,

изображение
может добавить
человеку величия,

которого не было
в сантиметрах?

— Может.

Секретарь
быстро записал:

ВЕЛИЧИЕ:
ВИЗУАЛЬНО
ПОДТВЕРЖДЕНО.

Художник
забрал ручку.

— Я сказал:

изображение.

Не человек.

В этот момент
портреты

словно стали тяжелее.

Их должности,

заслуги,

семьи,

капиталы,

общественное положение

всё ещё объясняли,

кем они были
для других.

Но ни одна табличка

не отвечала,

почему материя
под краской

когда-то вообще
оказалась
живой.

Комиссия
попросила
выключить свет.

Без подписей
портреты

сделались
просто лицами.

Это сочли

неудобным
режимом просмотра.

---

IV. Показания Каталога и Самоучки

В библиотеке
ждал Самоучка.

Перед ним
лежал план.

— Что вы читаете?

— Всё.

— В каком порядке?

— По алфавиту.

Каталог
гордо расправил
карточки.

А.

Б.

В.

Дальше —
до конца.

Комиссия
просияла:

— Наконец-то
система,

которая охватывает
всё.

Каталог
попросил
не торопиться.

— Я охватываю
не всё.

Я указываю,

где стоит книга.

— Но порядок
есть?

— Есть.

— Значит,
есть смысл.

Каталог вздохнул:

— Если поставить
«Бессмертие»

перед «Бухгалтерией»

из-за буквы,

это ещё
не философия.

Самоучка
возразил:

— Но когда я
прочту всё,

я пойму
человечество.

Из дальнего ряда
спросили:

— Какое?

— Всё.

— Сразу?

— Я люблю
всех людей.

Комиссия
обрадовалась:

— Внести:

ОСНОВАНИЕ ЖИЗНИ —
ЛЮБОВЬ К ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ.

Самоучка
не успел
подписать.

Существование
встало:

— Простите.

«Человечество» —
это все сразу.

А вы умеете
любить человека,

который
не помещается
в ваше слово?

Самоучка
закрыл книгу.

Каталог
тихо добавил:

— Алфавит
не виноват,

когда порядок
корешков

принимают
за порядок мира.

Комиссия
отметила:

СИСТЕМА РАБОТАЕТ.

Каталог
исправил:

СИСТЕМА СОРТИРУЕТ.

И между двумя
формулировками

впервые
образовалось
достаточно места,

чтобы ничего
не объяснять.

---

V. Допрос Корня

Последним
вещественным свидетелем

вызвали
корень каштана.

Он не вошёл.

Пришлось
выйти к нему.

Скамейка.

Трава.

Земля.

Корень.

Комиссия
поставила рядом
складной стол.

— Наименование?

— Корень.

— Назначение?

Молчание.

Ботаник
поднял руку:

— Можно описать
функции корневой системы.

— Прекрасно.

Комиссия записала:

ОСНОВАНИЕ СУЩЕСТВОВАНИЯ:
ФУНКЦИЯ.

Ботаник
зачеркнул.

— Нет.

Вы спросили,
что корень делает.

Не почему
мир обязан
иметь этот корень.

Комиссия
раздражённо
переформулировала:

— Причина возникновения?

Ботаник начал
говорить:

семя,

деление клеток,

вода,

минералы,

рост.

Комиссия снова
записала:

ОСНОВАНИЕ
УСТАНОВЛЕНО.

На этот раз
возразила Причина.

— Меня не путайте
с оправданием.

Я могу рассказать,

из чего
что получилось.

Я не выдаю
разрешений

на то,
чтобы оно было.

Тогда пришла
Тошнота.

Без повестки.

Без удостоверения.

Села рядом
с Рокантеном.

Комиссия
закрыла нос.

— Что вы
выявляете?

Тошнота
ответила:

— Ничего
из того,

что помещается
в вашу форму.

— Тогда зачем
вы здесь?

— Когда исчезают

названия,

назначения,

привычные расстояния,

полезность,

красивые объяснения,

остаётся неприятная
простая вещь:

это
есть.

Комиссия
посмотрела
на корень.

— Но слово
«корень»

всё объясняет.

Тошнота
покачала головой:

— Оно объясняет,

как вы его
называете.

Комиссия:

— «Каштан»?

— Классификация.

— «Растение»?

— Ещё шире.

— «Жизнь»?

— Ещё красивее.

— «Необходимость»?

Тошнота
впервые
улыбнулась:

— Вот этого

вы не нашли.

Корень
ничего не подтвердил.

Продолжал
быть.

И этого
оказалось достаточно,

чтобы Комиссии
стало плохо.

---

VI. Показания Музыки

Заседание
перенесли
в кафе.

Кто-то
поставил пластинку.

Началась песня.

Комиссия
сразу оживилась.

— Вот!

Наконец
нечто необходимое.

Первая нота
ведёт ко второй.

Вторая —
к третьей.

Фраза
требует завершения.

Начало
обещает конец.

Музыка
остановила
проигрыватель.

— Осторожнее.

— Почему?

— Потому что
вы опять

переносите полномочия.

— Но в вас
есть порядок.

— Есть.

— Связь.

— Есть.

— Форма.

— Есть.

— Значит,

вы оправдываете
существование.

Музыка
засмеялась:

— Чьё?

— Композитора.

— Нет.

— Исполнителя.

— Нет.

— Слушателя.

— Нет.

— Тогда зачем
вы нужны?

Музыка
снова
заиграла.

На несколько минут

то,
что следовало
одно за другим,

действительно
не казалось

случайной кучей.

Рокантен
слушал.

Тошнота
отступила,

но не подписала
капитуляцию.

Музыка сказала:

— Я могу
создать форму.

Могу сделать так,

что одна нота
будет ждать
другую.

Что конец
изменит

услышанное начало.

Что прожитое время
получит рисунок.

Но не просите
меня доказывать,

что слушатель
был обязан
родиться.

Комиссия спросила:

— Тогда искусство
не спасает?

— От чего?

— От отсутствия
основания.

Музыка ответила:

— Я не выдаю
оснований.

Я предлагаю
сделать то,

чего не было
до действия.

Рокантен
посмотрел
на чистый лист.

На нём
не было смысла.

Пока.

---

VII. Решение по делу мира без справки

Палата постановила:

Существование
не считать
заявлением,

которое обязано
быть удовлетворено
Комиссией.

Причину
не назначать
оправданием.

Функцию
не назначать
причиной существования.

Пользу
не считать
правом быть.

Биографии
разрешить
рассказывать прошлое,

но запретить
делать прошлое
необходимым
задним числом.

Портрету
разрешить
изображать величие.

Не разрешать
выдавать
свидетельство
на право существовать.

Каталогу
оставить
алфавит.

Не передавать
ему мир
на сортировку.

Тошноте
не присваивать
статус доказательства
бессмысленности.

Признать её
свидетелем того,

что необходимость

не была
обнаружена.

Музыке
оставить форму.

Человеку —
возможность
её создавать.

Решение
передали
в отдел регистрации.

Архивариус
открыл дело.

На экране:

ОБЪЕКТ:
СУЩЕСТВОВАНИЕ.

СТАТУС:
ЕСТЬ.

ОСНОВАНИЕ:
______

Он ввёл:

НЕ УСТАНОВЛЕНО.

Система
зажглась красным:

ОБЪЕКТ
БЕЗ ДОСТАТОЧНОГО ОСНОВАНИЯ
НЕ МОЖЕТ БЫТЬ
ПРИНЯТ НА УЧЁТ.

Архивариус
нажал:

ПРОДОЛЖИТЬ.

Система:

ПОДТВЕРДИТЕ,
ЧТО ОБЪЕКТ
СУЩЕСТВУЕТ.

Он посмотрел
на свою руку.

Она лежала
на клавиатуре.

На чашку.

Она остывала.

За окно.

Там
мокла скамейка.

Под ней
земля

держала корень,

который
так ничего
и не объяснил.

Архивариус нажал:

ДА.

Система спросила:

НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?

Он написал:

ПО ФАКТУ НАЛИЧИЯ.

Ответ:

ФАКТ НАЛИЧИЯ
НЕ ЯВЛЯЕТСЯ
ДОСТАТОЧНЫМ ОСНОВАНИЕМ
НАЛИЧИЯ.

Архивариус
перечитал.

Стёр.

Написал:

СОГЛАСЕН.

Система
не поняла.

— Уточните.

Он ввёл:

ОСНОВАНИЯ НЕТ.

Экран:

ТОГДА ОБЪЕКТ
ПОДЛЕЖИТ ОТКЛОНЕНИЮ.

Архивариус
выбрал:

ОТКЛОНИТЬ.

Система спросила:

ПОДТВЕРДИТЕ,
ЧТО ПОСЛЕ ОТКЛОНЕНИЯ
ОБЪЕКТ ПЕРЕСТАНЕТ
СУЩЕСТВОВАТЬ.

Он замер.

За окном
прошёл человек.

Никем
не утверждённый.

Капля
сорвалась
с ветки.

Без цели.

Чашка
продолжала
остывать.

Его собственная рука

состарилась
ещё на несколько секунд.

Архивариус нажал:

НЕ МОГУ ПОДТВЕРДИТЬ.

Система:

ДЕЛО
НЕ МОЖЕТ БЫТЬ
ЗАКРЫТО.

Он снял
галстук.

Открыл окно.

Вернулся
к форме.

В графе

ОСНОВАНИЕ

оставил
пусто.

В графе

СТАТУС

написал:

ЕСТЬ.

Система подчеркнула:

ЛОГИЧЕСКАЯ ОШИБКА.

Архивариус
нажал:

СОХРАНИТЬ
С ОШИБКОЙ.

Появилось
последнее предупреждение:

ОШИБКА БУДЕТ
СОХРАНЕНА.

Он ответил:

— Пусть.

Утром
Комиссия
открыла реестр.

Основания
по-прежнему
не было.

Корень
по-прежнему
был.

Архивариус —
тоже.

Комиссия
не утвердила
мир.

Мир

не заметил.