Департамент обязательных чувств

------,
ДЕПАРТАМЕНТ ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ ЧУВСТВ

Дело № 13

ЖАЛОБА ОТСУТСТВИЯ СЛЁЗ

на Прокуратуру нравственного соответствия

Бюрократическая поэма по мотиву судебной машины «Постороннего» Альбера Камю — в семи актах

---

I. Заявление отсутствующего свидетеля

В Департамент
обязательных чувств,

от Отсутствия Слёз,

место обнаружения:
глаза подсудимого,

дата:
похороны матери,

вещественная форма:
не имеется.

Подаю жалобу
на Прокуратуру
нравственного соответствия.

Меня вызвали
свидетелем.

Я возражаю.

Я —
отсутствие.

Меня нельзя
положить на стол.

Нельзя взвесить.

Нельзя предъявить
присяжным.

Можно установить
только одно:

слёз
не было.

Но в протоколе
рядом со мной
появились слова:

НЕ СКОРБЕЛ.

Потом:

НЕ ЛЮБИЛ.

Потом:

БЕСЧУВСТВЕННЫЙ.

Потом:

СПОСОБЕН УБИТЬ.

Я попросило
показать документы
о переводе.

Секретарь спросил:

— Каком переводе?

— Из глаза
в душу.

Из души
в характер.

Из характера
в преступление.

Документов
не оказалось.

Прокурор сказал:

— Зато цепочка
понятна всем.

Прошу установить:

с какого времени

понятность перехода

заменяет
право его совершить?

---

II. Показания Похорон

Вызвали Похороны.

Они пришли
с жарой,

дорогой,

кофе,

сигаретой,

закрытым гробом

и человеком,
который не плакал.

— Что произошло? —
спросил Суд.

Похороны ответили:

— Умерла мать.

Сын приехал.

Был на бдении.

Не захотел
смотреть на тело.

Пил кофе.

Курил.

Шёл за гробом.

Ему было жарко.

Он не плакал.

Прокурор
довольно кивнул.

— Вот.

Похороны
повернулись:

— Что «вот»?

— Всё ясно.

— Мне — нет.

Я могу подтвердить
кофе.

Сигарету.

Жару.

Сухие глаза.

Я не видела
совесть.

— Но ведь
нормальный сын...

Похороны перебили:

— Вы спрашивали,
что произошло.

Теперь вы спрашиваете,
что должно было
произойти.

Это
другое производство.

Секретарь
открыл новую папку:

НОРМАТИВНАЯ МОДЕЛЬ
СКОРБЯЩЕГО СЫНА.

Похороны
попросили

не подшивать её
к фактам.

---

III. Показания Скорби

Вызвали Скорбь.

Она пришла
без траурной одежды.

— Где ваши слёзы? —
спросила Комиссия.

— Сегодня нет.

— Значит,
вы отсутствуете?

Скорбь улыбнулась:

— Иногда
я плачу.

Иногда
не даю человеку
встать с кровати.

Иногда
заставляю
трижды проверить
документы.

Иногда
превращаюсь
в раздражение.

В бессонницу.

В пустоту.

В желание
говорить о погоде,

потому что
о мёртвом
говорить невозможно.

А иногда
меня действительно
нет.

Прокурор
поднялся:

— Вот!

То есть подсудимый
мог вообще
не скорбеть.

— Мог.

— Следовательно...

Скорбь
подняла руку:

— Нет.

Вы опять
пошли дальше меня.

Моё отсутствие
может сказать:

ОН НЕ СКОРБЕЛ.

Если это доказано.

Но даже тогда
я не умею сказать:

ОН УБИЛ.

— Почему?

— Потому что
убийство совершают
не слёзные железы.

В зале
кто-то усмехнулся.

Скорбь
не улыбнулась.

— И отсутствие любви
не является
разрешением
на убийство.

Но и любовь
не является
алиби.

Секретарь записал:

ЧУВСТВО
НЕ ИСПОЛНЯЕТ
ДОЛЖНОСТЬ
СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ.

Прокурор попросил
убрать слово
«должность».

Суд отказал.

---

IV. Схема Прокурора

Прокурор
вынес доску.

Написал:

НЕ ПЛАКАЛ

;

НЕ ЛЮБИЛ МАТЬ

;

НЕ ИМЕЕТ НРАВСТВЕННЫХ ЧУВСТВ

;

СПОСОБЕН УБИТЬ

;

УБИЛ

;

ЗАСЛУЖИВАЕТ СМЕРТИ

— Возражения? —
спросил он.

Из архива
пришёл
Специалист по переходам.

С линейкой.

— Есть.

Он указал
на первую стрелку.

— Основание?

— Здравый смысл.

На вторую:

— Основание?

— Характер.

На третью:

— Основание?

— Общественная мораль.

На четвёртую:

— Основание?

— Посмотрите,
какой он.

На пятую:

— Это уже
факт дела.

Специалист
остановился.

— Наконец.

Прокурор
раздражённо спросил:

— Что вы хотите сказать?

— Что только одна
из ваших стрелок

пришла
из того дела,

которое вы
сейчас рассматриваете.

— Но вместе
они убедительны.

Специалист
положил линейку.

— Вместе
лестница тоже
убедительна.

Пока каждая ступень
держит вес.

Прокурор спросил:

— А если
присяжные верят?

— Вера
не ремонтирует
сломанный переход.

Прокурор
стёр слово
«основание».

Стрелки
оставил.

Они стали
выглядеть
ещё увереннее.

---

V. Показания Убитого

Дверь открылась.

Вошёл Убитый.

Без имени.

Судья
перелистал дело:

— Представьтесь.

Убитый молчал.

Секретарь
проверил материалы.

— Имя
не указано.

В зале
стало неудобно.

Прокурор сказал:

— Это не относится
к обсуждаемому вопросу.

Убитый
впервые заговорил:

— Какому?

— Нравственному облику
подсудимого.

— А я
к его нравственному облику
отношусь?

— Вы —
потерпевший.

— Тогда почему
последний час

вы говорите
о кофе
на похоронах
его матери?

Прокурор
возразил:

— Это показывает,
кто он такой.

Убитый ответил:

— Меня убили
не чашкой кофе.

Не сигаретой.

Не отсутствием слёз.

Пулей.

Разбирайте
это.

Не оправдывайте
его мной.

Но и не доказывайте
меня
его матерью.

Судья спросил:

— Что именно
вы просите?

Убитый посмотрел
на пустую строку,

где должно было быть
его имя.

— Чтобы в деле
об убийстве

хотя бы иногда

главным доказательством
оставалось
убийство.

Секретарь
не нашёл,

в какую графу
это внести.

И впервые
создал новую.

---

VI. Показания Скрепки

Архив принёс
две папки.

На первой:

ПОХОРОНЫ МАТЕРИ.

На второй:

УБИЙСТВО НА ПЛЯЖЕ.

Прокурор
положил одну
на другую.

Взял Скрепку.

Щёлк.

— Теперь
это одно дело.

Скрепка
возмутилась:

— Нет.

Все посмотрели
на неё.

— Но вы же
их соединили.

— Бумагу.

Не причинность.

Я могу сделать так,
чтобы два листа
не потерялись.

Я не могу сделать так,

чтобы факт
из первого листа

получил полномочия
во втором.

Прокурор
постучал
по папке:

— Но характер
человека един.

Скрепка ответила:

— Возможно.

Но вопрос
каждый раз
другой.

На похоронах
вы спрашиваете:

КАК ОН ВЁЛ СЕБЯ?

В деле об убийстве:

ЧТО ОН СДЕЛАЛ?

Если вы хотите
перейти
от первого
ко второму,

не используйте
меня.

Покажите мост.

Прокурор спросил:

— А если моста нет?

Скрепка ответила:

— Тогда
у вас две папки.

Судья
долго смотрел
на металлическую дугу.

— Никогда
не думал,

что канцелярская принадлежность
будет читать нам
лекцию
о доказательствах.

Скрепка сказала:

— Я всю жизнь
наблюдаю,

как близость листов
принимают
за связь событий.

---

VII. Решение по делу о слезах, которых не было

Палата постановила:

Факт отсутствия слёз
оставить фактом
отсутствия слёз.

Не повышать
его в должности

до отсутствия любви

без отдельного
основания.

Отсутствие любви,
если оно установлено,

не назначать
доказательством убийства.

Нравственную
непохожесть человека

не считать
самостоятельным
составом преступления.

Похороны матери
не использовать

как замену
расследованию смерти
другого человека.

Убийство
не оправдывать

абсурдом,

жарой,

отчуждением,

отсутствием слёз

или философией.

Рассматривать
действие

как действие.

Смерть
как смерть.

Доказательство
как доказательство.

Стрелке
не предоставлять
больше полномочий,

чем её основанию.

Скрепке —
тем более.

После заседания
архивариус
остался один.

Перед ним
лежало дело.

Он открыл
первую папку.

МАТЬ УМЕРЛА.

Перевернул страницу.

СЫН НЕ ПЛАКАЛ.

Закрыл.

Открыл вторую.

ЧЕЛОВЕК УБИТ.

Ниже:

ИМЯ: ______

Архивариус
остановился.

Система подсветила:

ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПОЛЕ.

Он пролистал
материалы.

Имени
не было.

Зато были
страницы о том,

пил ли подсудимый кофе,

курил ли,

плакал ли,

когда пошёл в кино,

что почувствовал,

чего не почувствовал.

Система спросила:

ДАННЫХ О ЛИЧНОСТИ
ПОТЕРПЕВШЕГО
НЕДОСТАТОЧНО.

ИСПОЛЬЗОВАТЬ
ДАННЫЕ О ЛИЧНОСТИ
ПОДСУДИМОГО?

Архивариус
нажал:

НЕТ.

Система:

ТОГДА ДОСЬЕ
ОСТАНЕТСЯ НЕПОЛНЫМ.

— Останется, —
сказал он.

Он взял
две папки.

Снял Скрепку.

Металл
тихо щёлкнул.

Похороны
остались
похоронами.

Убийство —
убийством.

Мать —
умершей.

Убитый —
убитым.

Подсудимый —
тем,

кто должен отвечать
за своё действие,

а не за правильность
своих слёз.

Система
в последний раз
спросила:

ЧТО ДЕЛАТЬ
С ОТСУТСТВИЕМ СЛЁЗ?

Архивариус
посмотрел
на пустое поле.

Написал:

ОСТАВИТЬ
ПО МЕСТУ ОБНАРУЖЕНИЯ.

— Уточните место.

Он ответил:

ГЛАЗА.

— Юридическое значение?

Архивариус
закрыл папку.

НЕ УСТАНОВЛЕНО.

Система сохранила.

Отсутствие
осталось
отсутствием.

И перестало
быть уликой.