Департамент оплаченной скорби

---------------

Профессиональный похоронный плакальщик — в Китае и некоторых странах Ближнего Востока можно зарабатывать демонстрацией горя на похоронах незнакомых людей.

----------------
ДЕПАРТАМЕНТ ОПЛАЧЕННОЙ СКОРБИ

Дело № 12

ЖАЛОБА СЛЕЗЫ

на Комиссию подлинного горя

Бюрократическая поэма в семи актах

---

I. Заявление о незаконной проверке происхождения

В Департамент
оплаченной скорби,

от Слезы,

место возникновения:
глаз,

основание появления:
не установлено,

форма собственности:
оспаривается.

Подаю жалобу
на Комиссию
подлинного горя.

Комиссия ввела
новый порядок.

Каждая слеза
при поступлении
на похороны

обязана указать:

ИСТОЧНИК:

; родственник
; друг
; профессиональный плакальщик
; другое

и ниже:

ФОРМА ОПЛАТЫ:

; бесплатно
; по договору
; наличными
; не установлена

Я спросила:

— Для чего?

Комиссия ответила:

— Чтобы отличать
настоящие слёзы
от ненастоящих.

— По чему?

— По происхождению.

— А если я появилась
у нанятой плакальщицы,

потому что она вспомнила
свою мать?

Комиссия задумалась.

— Тогда
слеза чья?

— Вот поэтому
я и пришла.

Прошу установить:

может ли бухгалтерия
определить
подлинность горя

по тому,

кто оплатил
человеческий голос?

---

II. Показания Профессиональной Плакальщицы

Вызвали
Плакальщицу.

Она пришла
в белом.

Села.

Не плакала.

Судья спросил:

— Род занятий?

— Провожаю
чужих мёртвых.

— За деньги?

— Да.

— Значит,
вы изображаете горе?

Плакальщица
посмотрела на него:

— Иногда.

Иногда вспоминаю
своё.

Иногда читаю
про умершего,

спрашиваю семью:

как его звали дома,

кого он ждал
по воскресеньям,

что всегда говорил,

что терпеть не мог,

кому оставлял
последний кусок,

какую песню
просил включить.

— Зачем?

— Чтобы не плакать
по должности.

Судья поднял брови:

— А по чему тогда?

— По человеку,

которого я
не успела знать.

В зале
стало тихо.

— Но вы же
не любили его.

— Нет.

— Тогда откуда
скорбь?

Плакальщица ответила:

— Я не обязана
любить умершего,

чтобы увидеть,

что кто-то
больше никогда
не войдёт
в эту дверь.

Комиссия записала:

ЭМОЦИЯ
ВОЗНИКЛА
БЕЗ ЛИЧНОЙ
ИСТОРИИ.

Плакальщица попросила
исправить.

— Почему?

— История была.

Просто
не моя.

---

III. Показания Сына, который не плакал

Вызвали Сына.

Он вошёл
с папкой документов.

Свидетельство.

Справка.

Договор.

Квитанции.

Список звонков.

— Вы сын умершего?

— Да.

— Вы плакали?

— Нет.

Комиссия
оживилась.

— Почему?

— Не знаю.

— Вам не было больно?

Сын посмотрел
на неё.

— Я выбирал гроб.

Звонил родственникам.

Искал фотографию.

Подписывал бумаги.

Отвечал:

«Да,
завтра в десять».

«Да,
паспорт у меня».

«Да,
эта музыка».

«Нет,
венки сюда».

— Но слёз
не было?

— Не было.

Секретарь записал:

ВНЕШНИЕ ПРИЗНАКИ
СКОРБИ:
НЕ ОБНАРУЖЕНЫ.

Сын забрал ручку.

Зачеркнул.

Написал:

СЛЁЗЫ:
НЕ ОБНАРУЖЕНЫ.

— Это разные вещи? —
спросила Комиссия.

Сын ответил:

— Если вы
не знаете разницы,

зачем вы
проверяете горе?

Слеза,

сидевшая в зале,

впервые
не выступила
с показаниями.

---

IV. Допрос Ритуала

Вызвали Ритуал.

Он вошёл
не один.

С ним пришли:

белая ткань,

поклон,

песня,

колени,

имя умершего,

повторённое
много раз.

— Ваша функция?

— Давать форму
тому,

что без формы
иногда невозможно
вынести.

— Значит,
вы производите горе?

— Нет.

— Тогда зачем
профессиональный плач?

Ритуал ответил:

— Иногда семье
нужен голос,

когда собственного
голоса нет.

Иногда нужен
первый плач,

чтобы другие
получили разрешение
заплакать.

Иногда
нужно произнести
имя умершего

так громко,

чтобы смерть
перестала быть
канцелярским фактом.

Комиссия возразила:

— Но если всё
заранее устроено,

разве это
не спектакль?

Ритуал кивнул:

— Конечно,

во мне есть форма.

— Значит,
неискренность?

— Нет.

Форма
не противоположна
правде.

Гроб
тоже имеет форму.

Это не делает
смерть бутафорской.

Плакальщица
тихо сказала:

— И причитание
может быть
выучено.

Но имя
внутри него

каждый раз
другое.

Ритуал сел.

На его месте
осталось
пустое пространство,

в котором
семья знала,

что делать
с руками.

---

V. Самовольное вступление Оплаты

Оплату
никто не вызывал.

Она пришла
с квитанцией.

— Я слышала,

что меня опять
назначили виновной.

Судья спросил:

— Вы превращаете
горе в услугу?

— Я превращаю
труд
в оплаченный труд.

— Разве это
не одно и то же?

— Нет.

Я могу оплатить:

время,

голос,

дорогу,

подготовку,

знание обряда,

выученный текст,

работу дыхания,

нагрузку на тело.

Я не могу
оплатить смерть.

Не могу
оплатить любовь.

Не могу приобрести
право собственности
на чью-то утрату.

Комиссия показала
квитанцию:

УСЛУГА:
ПЛАЧ НА ПОХОРОНАХ.

— Вот.

Оплата посмотрела:

— Это название
работы.

Не происхождения
каждой слезы.

— Но если слёзы
возникли

во время
оплаченного часа?

— Зарплата врача
не означает,

что кровь пациента
принадлежит больнице.

Комиссия поморщилась:

— Слишком сильное
сравнение.

Оплата ответила:

— Тогда не делайте
слишком сильных выводов

из моей квитанции.

Секретарь записал:

ОПЛАТА
ПОДТВЕРЖДАЕТ
СДЕЛКУ.

Ниже:

НЕ ПОДТВЕРЖДАЕТ
ПРОИСХОЖДЕНИЕ
ЧУВСТВА.

Касса
приняла формулировку.

Ей было
всё равно.

---

VI. Дело о чужих слезах

На следующий день
проходили похороны.

Плакальщице заранее
дали сведения
об умершем.

Имя.

Возраст.

Работа.

Жена.

Дети.

Небольшой дом.

Сад.

Привычка
вставать раньше всех.

Она начала
причитание.

Назвала имя.

Назвала детей.

Сказала:

— Ты всегда
оставлял свет
на кухне…

Сын поднял голову.

— Нет.

Плакальщица
остановилась.

— Что?

— Он выключал
везде свет.

Всегда.

Ругался,
если оставляли.

В зале
кто-то улыбнулся.

Сын тоже.

На секунду.

Потом сказал:

— А в коридоре
не выключал.

Мать боялась
темноты.

Плакальщица
ничего не ответила.

Она изменила
причитание.

— Ты гасил
в доме всё,

кроме света,

который был нужен
не тебе.

Сын
закрыл лицо
руками.

Комиссия
немедленно открыла
новую форму:

ИСТОЧНИК СЛЁЗ:

; текст плакальщицы
; воспоминание сына
; смерть отца
; другое

Слеза появилась
между пальцами.

Секретарь
поднёс бланк.

Сын сказал:

— Уберите.

— Но нам нужно
зафиксировать причину.

— Почему?

— Для достоверности.

Сын посмотрел
на мокрую ладонь.

— Тогда запишите:

НЕ ВМЕСТИЛОСЬ
В ОДНУ ПРИЧИНУ.

Система
такой ответ
не принимала.

Плакальщица
продолжила.

Теперь
она уже плакала.

Никто не знал,

о его отце,

о своей матери,

о тёмном коридоре

или просто
о том,

что однажды

кто-то выключит
последний свет.

И впервые

это незнание

не мешало
прощанию.

---

VII. Решение по делу о подлинной скорби

Палата постановила:

Профессиональный плач
не считать
автоматически ложным.

Неоплаченный плач
не считать
автоматически подлинным.

Отсутствие слёз
не считать
отсутствием горя.

Наличие слёз
не считать
доказательством
его объёма.

Плакальщице
разрешить
исполнять ритуальную роль.

Но не присваивать
чужую биографию.

Семье
оставить право:

плакать,

не плакать,

молчать,

говорить,

ошибаться
в воспоминаниях,

исправлять их,

смеяться
посреди похорон

и снова
замолкать.

Оплате
разрешить
закрыть счёт.

Скорби —

счёт
не закрывать.

После церемонии
Плакальщица
сняла белую одежду.

Ей передали
конверт.

Она пересчитала деньги.

Подписала:

ОПЛАТУ ПОЛУЧИЛА.

Кассир поставил:

УСЛУГА ОКАЗАНА
В ПОЛНОМ ОБЪЁМЕ.

Плакальщица
посмотрела
на эти слова.

Потом
на Сына.

Он уже
не плакал.

Стоял у гроба.

Держал руку
на крышке.

Тихо сказал:

— Пап,

я свет выключу.

Потом подумал.

— В коридоре
оставлю.

Никто
не ответил.

Кассир
закрыл папку.

Система спросила:

РИТУАЛ ЗАВЕРШЁН?

Секретарь нажал:

ДА.

Следующее поле:

СКОРБЬ ЗАВЕРШЕНА?

Он остановился.

Система потребовала:

ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ОТВЕТ.

Секретарь выбрал:

НЕТ.

Появилось предупреждение:

УКАЖИТЕ СРОК
ИСПОЛНЕНИЯ.

Он оставил
поле пустым.

Система:

ДЕЛО НЕ МОЖЕТ
БЫТЬ ЗАКРЫТО.

Секретарь посмотрел
на закрытый гроб.

Потом
на незакрытое поле.

И впервые

не стал спорить
с системой.

На обложке дела
он написал:

ПОХОРОНЫ —
ЗАВЕРШЕНЫ.

Ниже:

УТРАТА —
НЕ ОКАЗАННАЯ УСЛУГА.

Поставил дату.

Подпись.

И уже собирался
убрать папку,

когда на квитанцию
упала слеза.

Система попыталась
распознать источник:

ПЛАТЕЛЬЩИК?
ИСПОЛНИТЕЛЬ?
РОДСТВЕННИК?

Секретарь
выключил экран.

Слеза осталась
без категории.

И только тогда

впервые

никому
не пришлось
доказывать,

по кому
она.