Исповедь

Курю, пишу, работаю, почти здорова,
Бываю не у дел, но это пустяки.
Порою я к себе нещадно и сурова —
О многом, многом говорят мои стихи.
В окне мелькают тени, тихо гаснут окна,
Я остаюсь опять во власти тишины.
И мысли мои, как промокшие волокна,
В один большой, тугой клубок вновь сплетены.

Одиночество души — в нём моё пространство,
Где каждый день уж как привычный ритуал.
Любовь и ежедневное в ней постоянство,
Ночные думы те, что разум мой украл.
Всё кажется порою, что опять сгораю,
Что на краю любви, безумия стою.
Но я в свою игру привычную играю
И нахожу всегда опору на краю.

Всё так обманчиво: и страх, и эти тени,
Лишь бег по кругу — это вечный мой удел.
Я не прошу у жизни больше снисхожденья,
Я просто делаю всё то, в чём есть предел.
Пусть судит меня мир, пусть шепчутся за дверью,
Мой почерк бегло-рваный — это мой ответ.
Я в это постоянство, знайте, свято верю,
В нём находя всегда свой призрачный рассвет.

Играют думы в прятки с мнимой пустотою...
Любовь — как белый пепел, тонкий и седой...
Но в этом своём ритме давно нашла покой...
Сама с собой... Сама с собой... Сама с собой...

Одиночество души — в нём моё пространство,
Где каждый день уж как привычный ритуал.
Любовь и ежедневное в ней постоянство,
Ночные думы те, что разум мой украл.
Всё кажется порою, что опять сгораю,
Что на краю любви, безумия стою.
Но я в свою игру привычную играю
И нахожу всегда опору на краю.

Почти здорова...
Пишу... Курю...
Свою судьбу благодарю...
Пустяки...
Всё в жизни это пустяки...