Юрий Балабол Южаков, где доказательства?

Граждане!
Слушайте!
Слушайте все!
В ушах —
не вата,
не ватный пух, —
орал
человек
на весь интернет,
на мир
этот
вздутый,
кричащий
что есть духу:

— ВОР!
ПЛАГИАТОР!
УКРАЛ!
МОЁ!
Каждое
слово —
моё!
До точки!
До запятой!
До
тире!
Слышите?
Я —
автор!
Он —
тварь!
Он —
ноль!
Он —
ничто!
Он —
воришка
в чужом
пиджаке!

Требую!
Слышите?
ТРЕБУЮ!
Суда!
Позора!
Клейма!
Позорного
столба!
Пусть
все
увидят,
как вор
дрожит,
как вор
бормочет
свои
«слова»!

А тот —
тот,
кого
клеймили,
тот,
на кого
орали, —
стоял
и
не
дрожал.
Поднял
голову.
Поднял
голос.
И
сказал —
не
шёпотом,
а
так,
чтобы
слышно
было
на
всю
площадь:

— ДОКАЖИ.

Не
кричи —
докажи.
Не
брызгай
слюной —
покажи.
Где
мой
черновик,
который
я
украл?
Где
твоя
строфа,
из
которой
я
взял?
Покажи
даты.
Покажи
правки.
Покажи,
как
рождалась
твоя
строка, —
и
я
первый
скажу:
вор.
Я.
Вор.
Клейми.
Веди
на
столб.

А
нет
доказательств —
нет
и
вора.
Есть
только
рот,
разинутый
в
крик.
Есть
только
палец,
ткнувший
в
небо.
Есть
только
ветер
в
пустом
пиджаке.

Потому что
кражи —
не
было.
Было
сходство.
Два
человека
подошли
к
одной
и той же
реке
и
напились
из
неё
воды.
И
один
из
них
кричит,
что
река —
его.
А
другой —
просто
пил.

И
когда
стихло,
когда
смолк
этот
вой,
этот
лай,
этот
грохот
пустых
бочек, —
что
осталось
у
крикуна?
Ничего.
Пустота.
Ноль.
Пшик.
Только
эхо
металось
по
стенам
сети:
«Докажи…
докажи…
докажи…»

А
доказательств —
не
было.
И
быть
не
могло.
Потому что
нечего
доказывать,
когда
не
было
кражи.
Только
сходство.
Только
два
ума
над
одной
рекой.
И
один
из
них —
кричал,
что
река —
его.
А
другой —
просто
пил.