Юрий Балабол Южаков, где доказательства?

Граждане! Слушайте! Слушайте все!
В ушах — не вата, не ватный пух, —
орал человек на весь интернет,
на мир этот вздутый, кричащий что есть духу:

«ВОР! ПЛАГИАТОР! УКРАЛ! МОЁ!
Каждое слово — моё! До точки!
До запятой! До тире! Слышите? Я — автор!
Он — тварь! Он — ноль! Он — ничто!
Он — воришка в чужом пиджаке!

Требую! Слышите? ТРЕБУЮ! Суда!
Позора! Клейма! Позорного столба!
Пусть все увидят, как вор дрожит,
как вор бормочет свои „слова"!»

А тот — тот, кого клеймили,
тот, на кого орали, —
стоял и не дрожал.
Поднял голову. Поднял голос.
И сказал — не шёпотом, а так,
чтобы слышно было на всю площадь:

«ДОКАЖИ.

Не кричи — докажи.
Не брызгай слюной — покажи.
Где мой черновик, который я украл?
Где твоя строфа, из которой я взял?
Покажи даты. Покажи правки.
Покажи, как рождалась твоя строка, —
и я первый скажу: вор. Я. Вор.
Клейми. Веди на столб.

А нет доказательств — нет и вора.
Есть только рот, разинутый в крик.
Есть только палец, ткнувший в небо.
Есть только ветер в пустом пиджаке.

Потому что кражи — не было.
Было сходство. Два человека
подошли к одной и той же реке
и напились из неё воды.
И один из них кричит, что река — его.
А другой — просто пил».

И когда стихло, когда смолк
этот вой, этот лай, этот грохот пустых бочек, —
что осталось у крикуна?
Ничего. Пустота. Ноль. Пшик.
Только эхо металось по стенам сети:
«Докажи… докажи… докажи…»

А доказательств — не было.
И быть не могло.
Потому что нечего доказывать,
когда не было кражи.
Только сходство. Только два ума над одной рекой.
И один из них — кричал, что река — его.
А другой — просто пил.