Эпистолярная сатира

Это случилось давно, когда я был ещё лишь ребёнком.
Братья читали стихи, я ж играл во дворе с жеребёнком,
Я очарован был рифмой, как в музыке звуком верхов,
И навсегда покорён был гармонией русских стихов,
И обуяла вдруг страсть к сочинению собственных песен.
Но замелькала и мысль, что учёбы труд тоже уместен.
В самом начале своих поэтических всех увлечений
Рифму считал, как и все, я богинею произведений.

Справочников иль пособий, как не было, нет и сейчас.
Стал изучать я поэтов — и благо их много у нас.
Но, поняв вскоре, что это — безграмотное стихотворство,
Я отыскал с трудом всё ж поэтическое руководство.
Это не свод был законов, придуманных на чей-то взгляд,
А кое-что древних греков, но кои давно уж молчат.
Но чтоб всё грамотно было, так я рукава засучил
И древних греков законы в поэзии их изучил.

Но уж поскольку науки поэзии не существует,
И написал я науку — пусть благо поэтам дарует.
Редко к вершинам Олимпа без страха идут и дрожаний.
Чаще к поэзии путь начинается из подражаний.
Чтоб овладеть мастерством, надо сердце покрепче зажать
И научиться хотя бы великим умам подражать.
И, овладев мастерством, не жалея ни сил, и ни жил,
Собственный мир ты твори, как на душу Бог положил.

На протяжении жизни в тебе сформируется вкус.
Вкус эстетический, ясно, хоть как комариный укус.
Вкус нам даётся природой, затем развивается с нами.
На протяжении жизни, меняясь, как море волнами.
Твой интеллект, дарованье, да знаний скала, а не пыль.
И сформирует в тебе свой художественный новый стиль.
В самом начале пути в мире всё мне казалось чудесным:
Мелика древних поэтов, элегий стон — сверхинтересным.

Но разобраться во всём и, чтоб лучше познать Древний Мир,
Создал себе я опору — надёжнейший ориентир.
Он формирует кумира — известна всем истина эта.
Но и не только его, любимого пса и поэта.
Несколько лишь назову я достойнейших званья поэта,
Живших в одном из краёв необъятного нашего света:
Непривзойдённый Гомер, Архилох с жизнью трагибуффо
И гениальная также красавица дева Сапфо.

Вот и писатели тоже: Лонг, Таттий и друг Апулей
Были известны в столицах, и даже их знал Уфалей.
В новое время мы знаем великих людей имена,
Коими мы и гордимся теперь и во все времена.
Правду писали жестокую, правду, и всю без огрехов
Лев Николаич Толстой, Достоевский и наш Антон Чехов.
Как-то раз я заглянул ненароком в одну из тех книг,
Где моё сердце вдруг сжалось и тотчас же подняло крик:

Как, почему в этой книге всё есть, но его только нет —
Самой высокой ступени в поэзии, где же Сонет?!
И любопытству дав волю, на поиски бросился я
Дантовых изобретений, зияющих, как полынья
Сред океана стихов, как ненужных и прочно забытых,
Словно осколки стекла, ненароком вазонов разбитых.
Я искал Данте сонеты, нашёл же сонеты Петрарки,
Радости свет испытав, от большой просветительской арки.

Был от сонетов в восторге я, вызвавших радость и зной.
Нравилась ритмика слога и музыка рифмы сквозной.
Это меня подтолкнуло к сей мысли культуру чтоб бдить,
Ту, что утратили сами, — сами должны возродить.
Но возродить могут только носители высшей культуры,
Коих, как рощу срубили, остались лишь пни от культуры.
Та же судьба у сатиры сложилась уж в новое время.
Эту судьбу уготовило непросвещённейших племя.

Кои городит сатиры не дактилем, а ямбом кратким.
Но псевдоопус ему представляется чудным и гладким.
И будь они хоть верны и по-своему хоть и прекрасны,
Но их не будут читать, и труды, стало быть, все напрасны.
Для воплощения же замысла, как для полётов нам сфера, —
Аура необходима и творческая атмосфера,
Которая напомнит нам громко, что нам нужна и Она,
Как Alma Mater et Homo, так и для творца — тишина.

Знали об этом и раньше философы Греции Древней, —
Видно, урок сей не впрок, хоть прошёлся он каждой деревней.
Эти часы тишины «особливо» полезны и тем там,
Учатся кои под шум, под футбольный, и — вечным студентам.
Можно и так научиться: под шум написать и стихи,
Но не поэзия будет, а лишь от неё потрохи.
Есть технология в этом, метода есть, и не одна,
Всякий в секрете их держит, вблизи от сундучного дна.

Не без секретов воспел и прекрасные наши луга,
Рощи, озёра и горы покорнейший и ваш слуга.
Есть и мечта голубая, как у людей говорится:
Осуществить свои планы, что может быть и совершится.
Много написано мною, но больше лежит ещё в планах.
Публика ждёт книг, что есть, но и тех, что томятся в карманах.
Детская книга готова, и лирика тоже, сонеты,
Томик готов эпиграмм, и сатиры звенят, как монеты.

Просятся в свет и поэмы, "Наука поэзии" тоже.
Много книг и по искусству есть, но не издать их похоже:
Требуют с автора деньги, хоть автор для них без того
Кормчим являясь, их кормит.
Как жили б они без него?
Около трёх уж десятков написано книг и трудов
Детям и взрослым любителям, и для учёных умов.

Автор был избран Богами, дабы изложить, но не ложь, —
Правду о жизни и жизнь, от которой бросает нас в дрожь.
Избран же был не случайно Богами поэт-эскулап
К счастью людей, к его чести,
Владимир Максимович Кап.

24.03.2023 г.


Рецензии
Кто хочет понять, отчего рифмованные строки забываются на другой день, отчего одно стихотворение звучит, а другое — грохочет пусто, — тому прямая дорога к моей «Науке поэзии». Там изложено то, что древние греки знали, а мы — растеряли: размеры, ритмы, законы стиха. Не для того, чтобы все перестали писать стихи, а для того, чтобы каждый, кто берётся за перо, знал, что делает. Для желающих ознакомиться с «Наукой поэзии» ссылка:

http://stihi.ru/2026/07/08/7193

Владимир Кап   05.11.2026 11:08   •   Заявить о нарушении