Сольд в Кошмарах. проза

Я помню каждую Астраханскую ночь. Как она аккуратно протекала из знойного дня, обвивала мои ноги и сулила покой. Также я помню, насколько страшными были ночи перед моим уездом. Боже... Каждая, даже самая страшная астраханская ночь ведь несла в себе будущее утешение. Каждая ночь... А здесь ночь холодна, больна, будто бы космическая. Здесь нечем дышать, не во что верить... Что если бы я пошел тогда туда?...

В городе Сольд, в стране Кошмаров жил мастер Лукьян Панфилович. Никто не видел его при свете дня, оттого его образ обрастал всякой мистикой, которая приятна любому гостю и страшна каждому жителю. Но все было куда проще. Лукьян Панфилович работал по ночам, а с утра у него был заслуженный сон. Он был одинок. Никто не любил Лукьяна Панфиловича, а он, в свою очередь, никак не мог понять, кто это "никто". В одну из утомленных ночей он снова взялся работать. Творя, его жилище вдруг озарилось полунетварным светом. Свет был ярче дня страны Кошмаров, но, как только яркость ослабла, перед мастером стоял мальчик Дин.
Он был выструган из дубовых досок Лукьяна Панфиловича, но, странным образом, его голову обвивала волнистая косматость. Лукьян Панфилович прислушался к Дину.
-Мастер, отчего ты выстругал меня? Разве ты не знаешь, как больно живому, когда по нему проводят лезвием? - Дин явно не осознавал цену жизни. Он хотел осознать, отчего, еще будучи дубовой доской, он был вынужден страдать ради жизни. Лукьян Панфилович молчал. Скупая слеза скатилась по его седой щетине. Он услышал юношеский голос, исполненный бури и свойственного подросткам протеста. Мальчик Дин ничего не понимал. Не выдерживая отсутствия смысла своего появления, он начал кричать, как только может кричать дерево. Мастер плакал. Впервые за тридцать лет он заплакал. Дин отличался от его творений, бывших прежде. Мальчик мог чувствовать боль, а значит, несомненно, мог прийти и к любви. На крик Дина сбежался весь город Сольд. Когда жители этого города зашли в жилище к мастеру, оно наполнилось страшным холодом. Жилище наполнилось такими же, как и Дин, но старше, но неживее. Холод охватил не только дом. Он ранил самого Дина. Прекрасное, что было создано мастером, длилось пять несчастных минут. Мастер не смог его увидеть... И по сей день из хижины мастера виден ослепляющий свет, который оставил Лукьяну один слух. И по сей день из этой хижины выходят холодные бруски, наполняя страну Кошмаров. И по сей день мастер плакал лишь два раза: при рождении Дина, и в первые пять минут своей жизни, когда он высказывал недовольство Панфилу Лукьяновичу.