Сказка. Гл. 1

СКАЗКА О ЧУДЕСНОМ ПРЕВРАЩЕНИИ СЕРОЙ МЫШИ В... МЫШЬ ЕЩЕ БОЛЕЕ СЕРУЮ или БУХГАЛТЕР ИЗ ЗАКУНДРЮЧЕНСКА И ЭЛИКСИР БЕССМЕРТИЯ

Глава 1.
      Если жизнь кажется тебе однообразной, расцвети ее фейерверком!
      Только где же его взять?....


     До чего же избалован современный городской обыватель комфортом! Изнежен, заласкан благами технического прогресса, удобствами современного быта, хотя регулярно жалуется на работу систем жилищно-коммунального хозяйства, недовольствуя то качеством водопроводной воды, то сроками начала-окончания отопительного сезона, то индексацией тарифов на газ, то нерегулярностью мокрой уборки подъезда, то ароматом в кабине лифта, то лишним весом министра коммунального хозяйства, а то и внешним видом самого премьер-министра. Но если припомнить, ведь еще какие-то 50 лет назад, вернувшись в остывший дом промозглым осенним вечером после трудового дня, далеко не каждый добропорядочный гражданин мог подумать о горячем душе или тем более ванне с ароматной пеной, невзирая на всю степень собственной добропорядочности, законопослушности и перевыполнение квартального плана им лично, его цехом, предприятием и все отраслью народного хозяйства. Многим требовалось принести из сарая или подвала дрова и ведро угля, растопить печь, а реализация этой процедуры нуждалась в известных навыках и сноровке, поскольку просто засыпать уголь в печь и чиркнуть спичкой было не достаточно, ведь сначала нужно было разжечь дрова и только после того, как горение дерева становилось устойчиво активным, а в печи достигался нужный уровень жара, только после этого нужно было засыпать уголь. Да и сам уголь должен был иметь определенный размер фракции. Крупные глыбы долго не давали нужного горения, а мелкий порошок гасил пламя. Лишь после всех этих манипуляций можно было принести холодную воду из колонки и поставить ведро или кастрюлю на печь и ждать, когда она закипит или хотя бы согреется до нужной температуры. Не станем здесь вспоминать об уборных с выгребными ямами во дворах домов, к которым выстраивались очереди из жильцов по утрам, дабы не вносить в наше повествование их благоухание в сочетании с жужжанием назойливых мух... Но, кто же сегодня помнит обо всех этих тонкостях повседневного быта совсем недалекого прошлого?... Современный горожанин считает привычным и нормальным, придя в свой дом или квартиру с улицы, повернуть пару вентилей, наполнить емкость водой, пока он развешивает промокшую одежду и расставляет обувь, сунуть свое продрогшее тело в ласковую жидкость, источающую нежные цветочные ароматы, расслабиться в томной неге, скинув дневную усталость, задремать в глубоком упоении, а после, вынырнуть отдохнувшим и обновленным, сияя покрасневшими ягодицами, укутаться в махровый халат и отправиться на кухню, где за пару минут разогреть ужин в микроволновке, вскипятить электрический чайник и, вуаля, горячий ужин готов.....
Рабочий день заканчивался. Обычный рабочий день. Такой же, как множество других, в целом, таких же серых, монотонных, скучных дней, наполненных таблицами и сводками, служебными отчетами, перепиской с коллегами, счетами, актами, балансами, всем тем, чем наполнена жизнь одного из множества бухгалтеров в крупной корпорации, на которого скидывают рутинную работу.
     Ее рабочий день заканчивался... Она сложила бумаги в папку, выключила компьютер, сменила офисные туфли на сапожки, надела пальтишко, обмотала шею и голову длинным вязаным шарфом и, прихватив сумочку, поспешила к выходу.
"Как же холодно!" - пронеслась в ее уме мысль, как только она оказалась на улице. До автобусной остановки пришлось идти под дождем. Зонтик был сломан, поэтому она оставила его дома. Тонкое осеннее пальто быстро намокло и отяжелело и она начала чувствовать холод на плечах от проникающей все глубже в ткань влаги. Нырнув под козырек остановки вместе с такими же промокшими и озабоченными пешеходами, съежилась в ожидании автобуса. Кое-как втиснувшись в переполненный транспорт, где ее больно придавил к поручню работяга в одежке не самой первой свежести, слегка пованивающей от сырости, она погрузилась в мечты об окончании путешествия. В ауре запаха чужих трудовых подвигов она проехала четыре остановки и, сойдя, хотела направиться в ближайший магазин за продуктами, но передумала, поскольку стало ясно, что окончательно промокнет под усилившимся дождем, поэтому, ускорив шаг, наша героиня поспешила к серой типовой пятиэтажке середины 70-х годов прошлого столетия, нырнув в парадное, поднялась на третий этаж и, отперев дверь, проникла в узкий коридорчик своей однокомнатной квартиры.
Она была единственным жильцом и хозяйкой своего скромного жилища, доставшегося в наследство от матушки, покинувшей этот мир пять лет назад. Наталья Федоровна, уже зрелая женщина 42 лет была не замужем, не имела детей, вела скромную размеренную ничем не примечательную одинокую жизнь...
     Скинув обувь, верхнюю одежду, рабочий костюм и нижнее белье, Наталья поспешила в ванную комнату и забралась под горячий душ. Согревшись под струями воды, она вытерла тело и просушила полотенцем волосы, надела теплые тапочки и, ощутив расслабление, уже не торопясь проследовала на кухню. Готовить было лень, поэтому она решила ограничиться чаем со вчерашними оладьями и сгущенным молоком. По оконному стеклу хлестали струи осеннего дождя. Порывы ветра становились все сильнее. Поскрипывали и потрескивали кроны деревьев. Наталья не стала включать телевизор. Она отключила телефон. Приглушила в комнате свет и смотрела на капли, стекающие по стеклу, на которых играли отражения света проезжающих по улице машин, трехцветья моргающих светофоров, фонарей уличного освещения. Стоит заметить, что наша героиня часто так делала, ее взгляд замирал, останавливался, а ум затихал настолько, что выйдя из этого состояния, она не могла сказать, о чем именно она думала и думала ли вообще. Почему то ей нравились такие периоды внутренней тишины, хотя сказать "нравились" было бы не правильно, поскольку эмоций в такие моменты она не испытывала.
     Оторвавшись от созерцания улицы, Наталья погрузилась в неспешные размышления, центральными темами которых были ее одиночество и  перспективы будущего. А чем больше Наталья думала об этом, тем острее понимала, что никаких особых перспектив у нее нет, кроме медленно и неумолимо надвигающейся старости.... Наталья родилась во вполне благополучной семье, росла здоровым и веселым ребенком, пошла в среднюю школу, и хотя способностями не блистала, имела вполне среднюю успеваемость. За пару лет до ее окончания школы внезапно умер отец. Она осталась вместе с матерью, семейный бюджет резко сократился, им приходилось экономить. Мать часто повторяла, что задача Натальи учиться, получить образование, которое станет залогом ее будущей успешной жизни. И Наталья училась. Она неплохо сдала выпускные, затем по результатам вступительных экзаменом была зачислена в ВУЗ. Ей приходилось много и усердно трудиться, чтобы получать стипендию, - деньги пусть и не большие, но все подспорье матери. В отличие от сверстниц, Наталья пренебрегала ухаживаниями парней, хотя от природы была достаточно интересной девушкой. Нескольких сокурсников, проявлявших к ней внимание, она приводила домой, но ее мама, считая, что дочери надо доучиться и не распыляться на отношения, всегда высказывала негативное мнение о ребятах, акцентируя внимание дочери на возможных недостатках в характере и поведении, которые отчасти были плодом ее воображения. Для Натальи мать была весомым авторитетом, да и она сама не очень стремилась к серьезным отношениям, стремясь в первую очередь трудоустроиться и облегчить жизнь матери. А позднее мать начала болеть. Все сильнее и сильнее. И чем активнее прогрессировал недуг, нем требовательнее она становилась к Наталье, тем критичнее относилась к ее потенциальным партнерам. Чем было продиктовано такое поведение?... Возможно, она и сама не смогла бы ответить на этот вопрос, считая, что желает счастья своей дочери. А по факту мать связывала Наталью, вынуждая ее посвящать все больше времени себе и лишая возможности создать семью. На фоне того, как мать из источника дохода для их семьи все больше превращалась в источник расходов, Наталья не особо капризничала в выборе работы, свободное время тратила либо на хозяйство, либо на подработки. За это время все подруги обзавелись семьями, родили кто одного, а кто и двух детей. Общих тем становилось все меньше. И после смерти матушки Наталья с одной стороны испытала облегчение, поскольку с ее плеч свалился груз содержания и заботы о больном человеке, а с другой, пришло осознание глубокого одиночества и отсутствия перспективы обретения спутника жизни. Год назад за ней начал ухаживать сотрудник одного из контрагентов их компании, но после нескольких встреч он признался, что женат, и кроме редких встреч ничего предложить не может. Хотя в подобных отношениях тоже была своеобразная прелесть, ибо они строились исключительно на взаимном желании, свободе от обязательств и бремени общения с родственниками, тем не менее, Наталья отказалась от продолжения связи.
     Будучи далеко не самым решительным и волевым человеком, Наталья, скорее была склонна двигаться по течению событий, нежели прокладывать собственный путь. Строить карьеру в той компании, где она работала, было сложно, ей отводилась роль рутинного исполнителя, не более того, а к борьбе за более высокую должность с коллегами она явно не была готова. Значит, для профессионального роста нужно было заявлять собственную более высокую ценность, искать новую работу и вживаться в новый коллектив в уже ином статусе, что тоже выглядело весьма сомнительным. На фоне успехов разного рода блогеров, Наталья попыталась создать собственный канал, но он требовал постоянного наполнения конентом, а какой новый впечатляющий контент могла предложить она, уже не очень молодая женщина, циркулирующая между работой и домом, не имеющая средств и времени для ежедневных съемок, версток роликов, экзотического наполнения новостной ленты?... Проект угас, практически не начавшись.
     Осознавая свой возраст, масштабы интеллектуальных и творческих способностей, перспективы создания успешного семейного союза, Наталья все чаще приходила к мыслям об одинокой малообеспеченной старости, протекающей под бормотание телевизора в доме и прогулками между аптекой, ближайшей продуктовой лавкой и скамеечкой перед подъездом, на которой периодически собирались ее соседки-старушки посудачить об очереди на прием к врачу в поликлинике, обсудить внешность последнего усопшего соседа на похоронах из ближайших домов, которые они успели посетить, а также абсурдность решений администрации США, глупость их президента, который неизменно признавался непроходимым идиотом независимо от его национальности, цвета кожи, принадлежности политической партии, и личного состояния.
     Подобные размышления неизбежно приводили героиню нашего повествования в состояние уныния, которое ей не доставляло удовольствия, поэтому она отбрасывала грустные мысли, все чаще погружаясь в тихое расслабленное безмысленное созерцание, ровное и безличностное, освобождавшее ее от оценок происходящего и самой себя.