Песня о белых журавлях

Над полем, где туман седой и мглистый
Окутал сон заброшенных траншей,
Взмывает в небо клин пронзительно-чистый
Из белокрылых, скорбных журавлей.
Их клич гортанный, словно стон металла,
Сквозь толщу лет пронзает тишину,
Как будто чья-то память простонала,
Вспомнив проклятую, жестокую войну.

Их путь начался не в краях кавказских,
Где верят в сказку, в горный пантеон.
Он начался в болотах ленинградских,
Где каждый холмик — братский бастион.
Они родились из огня и стали,
Из горьких слёз не дождавшихся вдов,
Из тех «Ура!», что в воздухе застыли
Над рёвом сотен вражьих голосов.

Солдат не пал. Он просто лёг на травы,
Сжимая враз остывший автомат,
Чтоб защитить величие державы,
Не сделав ни на пядь ни шаг назад.
И в этот миг, когда душа прощалась
С изрытой, искалеченной землёй,
Не вороньё, а стая поднималась
Над павшею, но непреклонной ротой.

Их перья — снег, что выпал в сорок первом.
Их клювы — штык, направленный во тьму.
Их клин — ответ всем дьявольским химерам,
Что принесли разруху и чуму.
Они летят над Курском и над Ржевом,
Над Волгой, где пылал горючий ад,
И над Берлином, павшим под прицелом,
Где реял наш, советский красный стяг.

Но не одни герои той годины
Нашли свой путь в пернатой вышине.
Вьетнам, Афган, чужие Палестины —
Их души тоже плачут по весне.
Баллада эта стала общей раной,
Над миром всем звучит её мотив.
Журавль, над выжженной летя саванной,
Несёт в себе и слёзы, и призыв.

Расул, поэт, чьё сердце билось в ритме
Всех горских песен, всех скорбей людских,
Увидел эту истину в молитве,
Услышав плач сестёр своих родных.
Он дал им голос. Он воспел их в слове,
И белый клин, как строчки на листе,
Теперь парит в небесном изголовье
Всех, кто погиб за правду на земле.

И каждый год, в осеннем, стынущем небе,
Когда леса роняют свой наряд,
Мы смотрим ввысь, где в ледяном великолепье
Журавлики о вечности кричат.
Они зовут нас помнить, не сдаваться,
Не допустить, чтоб запылал рассвет.
Они — связная нить цивилизаций,
Живых с умершими сквозь толщу лет.

Летите, птицы. Клин ваш не редеет.
За тех, кто пал от пули и клинка,
За тех, кто в сердце Родину лелеет,
Вы в небе остаётесь на века.
И в их гортанном, горестном напеве
Я слышу клятву, данную в строю:
Мы — люди. Мы — не птицы в синем небе.
Мы сохраним их память на всегда.