О поре 1735 - 1737 года на Руси

 Летопись 5.
В ту пору над питейными погребами –
Висели гербы императрицы красочные,
Развевались вымпелы резные над дворцами.
Будто, корабли плыли в трактиры царские,
В сшибки кагальные – в заведенья казённые.

И всегда отчаянные находили место,
Где свой след затерять им надобно было.
Это ряды – бумажные, сайдашные,
Кошельные, калачные,
Кружевные, шапочные.
На Руси их становилось несчитанное множество.

Но когда уже было невмоготу,
Бежал русский мужик, прихватив нищету.
Бежали разной дорогой ради жизни,
В башкирские степи, за польские рубежи,
В леса керженские, литовские земли,
В таманские и донские просторы,
За пояс каменный – добывать волю и хлеб чёрный.

По ночам снимались деревни,
Дотла оголялись предками насиженные волости,
Провинции и губернии.
И просили у бога,
Чтобы доброй была дорога.
И бежали родные от родного порога.

Душа горела. И Русь горела.
И поднималась зловещая гарь.
Дым несло столбом в облака,
Бежали из неволенные от рабства,
Утекали, не зная куда,
И млад, и старь;
Где лечь, где встать, и когда?

... В 1737 году и Москва первопрестольная сгорела от свечки,
И Питер горел от самых истоков Мойки -
         До самого Зелёного моста,
От Вознесения – до канала Крюкова.

И жилое пространство Руси и нежилое -
Обратилось в пепелище горькое.
И останется в исторической памяти народа -
Это зрелище бедственное и событие великое навсегда.