Играем... играем...

Грохочите, кости!
Взвизгивай, медь!
На мировой погост
вышла глядеть
луна,
желтолицая дура.
А под ней —
фигура!
И ещё фигура!

Ставки —
в гору!
Выше небес!
Но игрокам —
от ворот поворот!
Кто здесь играет?
Чёрт?
Или бес?
Или сам Господь
карты тасует?
Нет!
Пустота хохочет и дует!

На столе,
сукном зеленея,
разлеглись,
как шесть змей,
шесть шестёрок!
А напротив —
громадой своею —
шесть тузов,
шесть гранитных горок!
Кто кого?
Никто никого!
Игра без итога.
Игра для богов.

А сбоку,
от мира отстав,
в медь трубы
вперив бледный рот,
юнец,
про все ставки забыв,
свою ворожбу
в небо льёт!
Гудит медь!
Зовёт медь!
Кому?
Для чего?
Ему наплевать!
Он — сам по себе.
Он — бог на трубе.

А там,
где луна
серебрит мостовую,
дева,
томлением пьяна,
пляшет,
всю страсть расходуя!
Кружит!
Млеет!
Тело — огонь!
Кого она ждёт?
Протяни ей ладонь —
не заметит,
пройдёт,
унесётся в свой пляс!
Она — сама по себе.
В этот полночный час.
При этой полной луне.

Мир —
колода карт!
Мир —
трубы вой!
Мир —
безумный азарт
сам с собой

Играет
не на жизнь,
а на смерть!
Вращает
земную твердь!
Козырь —
рассвет!
Ставка —
закат!
Никто не виновен!
Никто не рад!

Грохочите, кости,
в черепе мира!
Взвизгивай, медь,
из глотки эфира!
На мировой погост,
на кости и прах,
глядит,
разевая пасть,
космический страх!
Луна —
не дура!
Луна —
фонарь!
Освещает фигурам
пустой алтарь!

А фигуры —
кто?
Мы!
Вы!
Толпа!
Из вселенской тюрьмы
слепая тропа!
Каждый —
туз!
Каждый —
шестёрка!
Каждый несёт
свою котомку,
свой груз!
Идём,
не зная куда.
Горим,
как в топке года.

Играет
не на жизнь,
а на смерть!
Вращает
земную твердь!
Козырь —
рассвет!
Ставка —
закат!
Никто не виновен!
Никто не рад!

Грохочите, кости,
в черепе мира!
Взвизгивай, медь,
из глотки эфира!
На мировой погост,
на кости и прах,
глядит,
разевая пасть,
космический страх!
Луна —
не дура!
Луна —
фонарь!
Освещает фигурам
пустой алтарь!

А фигуры —
кто?
Мы!
Вы!
Толпа!
Из вселенской тюрьмы
слепая тропа!
Каждый —
туз!
Каждый —
шестёрка!
Каждый несёт
свою котомку,
свой груз!
Идём,
не зная куда.
Горим,
как в топке года.

Ставки —
всё выше!
До звёздных крыш!
Слышишь?
Тишь.
Никто не играет.
Никто не следит.
Лишь время,
старый бандит,
свой пасьянс вылагает
из наших обид,
из наших побед,
из прожитых лет!

А юноша —
дует!
В медь!
В вечность!
Свою ворожбу,
свою бессердечность
швыряет в лицо
пустоте!
Не те
ноты!
Не те
заботы!
Ему —
лишь бы гул,
лиш бы медь ревела!
Чтоб вселенная онемела!

А дева —
в пляс!
Босая!
Нагая!
Саму себя
в танце сжигая!
Волосы —
вихрь!
Глаза —
два угля!
Под ней
кружится земля!
Ей дела нет
до карт и костей!
Она —
воплощенье страстей,
свободных,
как ветер в поле!
Довольно!
Хватит неволи!

Так и живём.
Так и стоим.
Каждый —
бог!
Каждый —
своим
огнём одержим!
Мир —
казино!
Где всё решено,
но никто не знает —
кем.
Зачем.
Насовсем.
Или на миг?
Вселенной крик
в ушах застыл!
Кто остыл?
Кто горит?
Кто говорит,
что игра —
пустяк?
Дурак!
Игра —
это сама
жизнь!
Держись!

За край стола,
за медь трубы,
за лунный свет
судьбы!
Нет игроков?
Вздор!
Каждый —
игрок!
Каждый —
вор,
укравший у вечности
свой срок!
Каждый —
шулер!
Тасует дни!
Одни
в рукав прячут козыри!
Другие —
в открытую,
на кон,
бросают сердца,
нарушая закон
тишины
и смиренья!
К чёрту сомненья!

Грохочи,
пульс,
в рёбрах, как в яме!
Взвизгивай,
нерв,
натянутый в раме
скелета!
Эстафета
огня
от меня
к тебе!
В этой слепой гульбе
кто-то ставит
на красное —
кровь!
Кто-то ставит
на чёрное —
бровь
сдвинув,
ждёт!
Идиот!
Выиграет
зеро —
пустота!
Изо рта
в рот
передаём
запретный плод —
надежду!
А между
тем
небосвод,
как крупье,
бесстрастен и нем!