Он не сжигает, он рождает

Ветер...
Шёлк....
Тишина между слов
Я слышу, как дышит земля
Огонь не сжигает — он рождает вновь
И в этом вся суть моя и твоя

Огонь не сжигает, он рождает
И меня, и меня же не;меня
Это ничто — и это сразу ВСЁ
Чувства, что питают берега
В этом женском танце Бытия —
Земля и Огонь, и живая стихия
Агапэ — как свет истока ручья
Просто греет, не требуя величья

Не ищу слов для этого огня
Я учусь у него молчать...
Пусть шепчет земля, пусть дышит волна
Научи меня меру держать
Не рвать берега, не ломать тишину
А слышать, как зреет зерно
Я выбираю эту глубину
Где всё рождается тихо, давно

Босые ноги на тёплой земле
Ладонь над тихим пламенем
Я не воюю с миром во мгле
Я строю русло мерой с временем
Кальцинация — отпущу сухое
Дигестия — согрею без спешки
Сублимация — подниму простое
До уровня вечной метки

Огонь не сжигает, он рождает
И меня, и меня же не;меня
Это ничто — и это сразу ВСЁ
Чувства, что питают берега
Женский танец  Бытия
Мера, тепло, живая стихия
Агапэ — оголённое сердце
Что просто греет, не гася огня


Сними грязную одежду лжи
Пусть сердце останется нагим
Здесь не нужно кричать, здесь не нужно бежать
Мы строим русло, а не гоним дым
Как сосуд держит ровный огонь
Так женщина держит этот мир
Не силой, не криком, не бурей одной —
А тем, что умеет любить...

Не ищи громких слов, ищи тишину
Где огонь говорит без крика
Там, где сердце снимает броню
Открывая душу и веки лика
Пусть ложь упадёт, как старая ткань
Пусть правда останется нагой
Выбирая не власть, а грань
Где мера становится судьбой


Он не сжигает, он рождает
И меня, и меня же не;меня...
Это ничто — и это сразу ВСЁ
Чувства, что питают берега
Танец женщины у Огня и Земли
Не страсть, а мера, что держит миры
Агапэ — не как долг, не как долг..
А как свет, что течёт без берегов

Чуток, про некоторые слова, мало кто не понимает
Кальцинация — отпустить сухое, это прокаливание, чтобы сжечь лишнее и оставить «чистую суть».То есть прожить утрату или отпустить отжившее. Это может быть расставание с иллюзией, признание, что старая опора рассыпалась, или честный взгляд на то, что больше не работает. «Сухое» здесь — то, что уже не питает: старые роли, привычки, оправдания, застывшие убеждения.Образно - «больше не буду притворяться, что мне ок, если мне не ок» иль «я убираю из жизни то, что тянет вниз, даже если это привычно».
Дигестия — согреть без спешки, мягкое разложение, «переваривание» массы при умеренном нагреве. По-человечески - дать себе время прожить и осмыслить, это не про быстрые выводы, а про то, чтобы «переварить» опыт, не глотая его целиком. Тепло здесь — это бережное отношение к себе, поддержка, возможность побыть с чувством, не прогоняя его. Образно - вести дневник после трудного разговора, не торопить себя «уже отпустить», позволить слезам быть, пока они есть, или просто посидеть и подумать «Что во мне сейчас болит и почему?»
Сублимация — поднять простое, то есть переход вещества в пар, возгонка, подъём к более тонкой форме. Обычным словом - превратить тяжёлый опыт в смысл и действие, это когда боль или трудность становятся топливом для творчества, заботы, помощи другим, нового понимания. «Поднять простое» — значит не обесценивать обычное, а увидеть в нём ценность и дать ему более высокую форму. Ну образно превратить обиду в песню, усталость от несправедливости — в волонтёрство (пример), страх — в чёткий план и подготовку. В смешной психологии термин «сублимация» как раз про это - перенаправить напряжение в созидание.

А вот продолжу, что есть истины, которые не доказывают — их узнают по тому, как сжимается сердце. Как будто ты стоишь у огня и вдруг понимаешь - он не жжёт, он держит (это не про огонь  в костре или печи, хотя я сталкивалась с тем, что в реальности огонь не сжигает, ну ладно). Он не стирает тебя, он показывает где кончаешься ты и начинается дыхание мира. Кстати, именно так Гераклит плакал не от горя, а от ясности. Думается, он увидел этот Огонь, который горит во Всём. Всё течёт, всё горит — и в этом движении нет ни спешки, ни насилия, только вечный, спокойный жар, который рождает, не сжигая. А Парацельс, о мой любимый Мастер, пошёл дальше - он не просто увидел этот огонь, он научился его слышать, и это даже не Асклепий заметьте... Для него философия была не спором слов, а натурфилософией (!) — искусством видеть триединство (Дух, материю и живую силу между ними). Его огонь — это не жар разрушения, а тепло истока, рождающего ручей. Он не подчиняет природу, он с ней договаривается, потому что знает - мера важнее силы(!).  И когда ты смотришь на мир их глазами, начинаешь замечать, как чувства становятся не помехой строгому знанию, а его опорой. Это не страсть, которая рвёт берега, а тихая сила, которая питает их. Как вода, которая не ломает русло, а постепенно делает его глубже. Есть знание, которое не учат в школах, оно приходит не из книг, а из тишины и только тишины мозга, когда ты стоишь босыми ногами на земле и вдруг понимаешь - ты не отдельно от неё, ты её продолжение. Именно это и есть натурфилософия - умение слышать, как дышит материя, и знать, какой огонь ей нужен, чтобы родилось новое, а не чтобы всё сгорело к чертям собачим... (простите). А для женщины эта наука — не про формулы и не про колбы! Она про то, как держать меру. Как быть сосудом, который не лопается от жара, но и не гасит его, а позволяет огню стать формой. В герметической традиции сосуд — это не пассивная ёмкость, а активный агент Делания, который задаёт границы, собирает влагу, он направляет пары вверх, чтобы они осели как новое вещество. Так и женское начало — это та самая мера, без которой любое превращение становится просто сгоранием. Поздравляю тех, кто думал, что андрогинность внутренняя в мужском умеет рожать. Ладно, мы говорим о «связи с землёй и огнём рождения», речь не про мистику ради красивых слов бла-бла-бла... Речь про очень земное, очень телесное знание - про тепло рук, про ритм дыхания, про умение ждать, пока зерно даст росток. Это тот самый огонь Творца, о котором плакал Гераклит - он не рвёт и не ломает, он держит мир в движении. И мудрая женщина, чувствующая эту связь, знает - её сила не в том, чтобы подчинять, а в том, чтобы удерживать. Не разрушать старое ради разрушения, а отпускать только то, что уже высохло, чтобы дать место новому. Сейчас внимательно посмотрите на Природу земли - как Вам качество и свойство? Видите что идет, грядёт? Чувствуете?... ну-ну  .Поэтому так горько видеть, когда эту силу заставляют носить «грязную одежду лжи», когда её пытаются сделать инструментом контроля, когда из меры делают строгость, из заботы — подавление, из тепла — обязанность. Но настоящая натурфилософия учит другому - МЕРА, это любовь. Не страсть, которая сжигает берега, а агапэ материнская любовь ко всему живому, которая не спрашивает, «заслужил ли ты», а просто держит, греет, даёт вырасти. Это оголённое сердце — не слабость, а самая прочная форма силы. Ну опять.. опять же мой Парацельс, глядя на природу, видел именно это, что истинное знание рождается из уважения к материи, не «победить природу», а услышать, где она просит тишины, а где — лёгкого тепла. И когда женщина опирается на это знание, она перестаёт тратить силы на борьбу с собой и с миром. Она начинает строить русло для потока, не ломать берега, а укреплять их так, чтобы река могла течь глубже и спокойнее. В этом и есть её наука- не рушить, а рождать. Не прятать сердце под слоями лжи и чужих ожиданий, а позволить ему быть открытым — потому что именно в этой открытости живёт настоящая алхимия. Когда ты не боишься показать свою уязвимость, потому что знаешь - она не делает тебя слабой, она делает тебя проводником. И тогда даже самое маленькое действие становится Деланием. Тёплый взгляд, вовремя сказанное слово, умение просто побыть рядом и не торопить. Всё это — алхимия.Не вытворять, а творить. Всё это — огонь, который рождает, не сжигая. И если ты чувствуешь эту связь с землёй, с огнём, с ритмом жизни — ты уже знаешь самое главное. Тебе не нужно становиться кем;то другим, а нужно только не дать этому знанию замолчать.

Это бла-бла-бла моё не наставление, просто напоминание: ты уже носишь в себе эту науку, умеешь держать меру, умеешь согревать, умеешь отпускать сухое и давать расти новому. И когда ты возвращаешься к этому знанию, мир вокруг начинает звучать иначе - тише, глубже, честнее. Как ветер в высокой траве, как исток ручья, как огонь, который просто держит тепло, ничего не требуя взамен. Так что в такой оптике женская природа раскрывается не как пассивная материя, а как сама способность удерживать меру и давать рост. Женщина — как форма Матери;Земли, она не просто рождает, она материализует чувства, атмосферу, гармонию. Ну вспомните от предков - ОГОНЬ В ДОМЕ, то есть очаг!! Она — тот самый сосуд, в котором алхимический огонь горит ровно, не лопая стенок. Ну и конечно,аж трясет... западная философия после Парацельса пошла другим путём, стала ценить контроль больше, чем чувство, инструмент — больше, чем меру. Мозги сгоревшие на кострах своей же инквизиции, ай, то распятие, то инквизиции, а теперь про олимпиаду - промолчу .. Вот где голос Разума пропал, огонь перестал быть голосом природы — он стал инструментом власти их личной иллюзии власти, власти джунглей в панталонах и париках. Отсюда и рождается горечь то, что раньше было «огнём Творца», стало «огнём инквизиции», который сжигает работу, а не рождает её. А современные формы власти — лишь новая юбка иль стринги для старой логики контроля. (простите). А я не возвращаю старую алхимию как набор рецептов - лично мой взгляд, который видит триединство и с трудом учится держать меру. Это разговор о том, как чувства, если их вводить в меру, становятся самой прочной опорой знания. Как тишина между словами может быть громче любого спора. Как река, двигаясь, питает свои берега — и именно в этом движении рождается настоящая трансформация. Когда мы говорим об алхимии не как о химии, а как о натурфилософии, стадии Делания перестают быть сухими инструкциями, это состояния через которые проходит материя — и через которые проходит сердце, если оно учится видеть мир глазами  хотя бы великих мастеров.