Ангорская битва

 Уважаемые читатели!

Хочу сообщить о важном изменении в названии моего литературного произведения.

Первые две главы моей исторической поэмы были опубликованы под названием «Тамерлан и кастильский рыцарь».

Отныне поэма будет носить новое название — «Ангорская битва».

Начиная с третьей главы, повествование продолжится уже под этим названием, которое отныне относится ко всему произведению, включая ранее опубликованные главы.

Особо подчеркну: изменение касается исключительно исторической поэмы в стихах. Мой одноимённый исторический роман «Тамерлан и кастильский рыцарь» сохраняет своё первоначальное название.

Литературный замысел и историческая основа поэмы остаются неизменными.

С уважением, 
Борис Шейд.

Песнь третья. Охота

Весной леса от сна освобождались,
И таял снег по склонам меж дубов.
За королём охотники съезжались,
Звучал над ними переклик рогов.

Страх овладел придворною толпою,
Когда в кустах раздался грозный хрип.
И только рыцарь, раненный войною,
Спокойно ждал, услышав веток скрип.

Из чащи вепрь метнулся на отряд,
Сметая псов и пробивая строй.
Вельможи жались, пряча робкий взгляд,
Пелайо спрыгнул — и вступил с ним в бой.

Пелайо зверя за загривок взял,
И оба рухнули в грязи густой.
Кабан клыками воздух рассекал,
Пытаясь рыцаря прижать собой.

Блеснул клинок, пронзая зверя бок,
И тот на миг от боли отшатнулся.
Но вепрь, собравшись, сделал вновь рывок —
Пелайо пал, а зверь над ним нагнулся.

Пелайо вепря крепко обхватил,
Прижал к земле всей тяжестью доспеха.
И шею с хрустом он переломил,
И стихло всё — ни голоса, ни эха.

Король сказал: «Пелайо — честь страны!»
И крик хвалы разнёсся над дубравой.
Но рыцарю восторги не нужны:
Он не пленялся призрачною славой.

И пир шумел под сводами дубов,
И запах дичи над костром носился.
Энрике встал, не тратя лишних слов,
И шум застольный сразу прекратился.

«Эрнандо, с ним поедешь на Восток,
Тебе придётся многое узнать.
Но не всегда там нужен лишь клинок —
Умей и словом за себя стоять».

Эрнандо встал на зов из-за стола,
И с честью поклонился ветерану.
На лоб его светлая прядь легла,
Но синь очей хранила сердца рану.

Он знал законы, греческий язык,
Он в Саламанке постигал науки.
Но к Изабель так пламенно привык,
Что не сумел спастись от этой муки.

Король решил: опасная дорога
Должна сыграть в судьбе иную роль:
Пускай отступит прежняя тревога,
И служба королю затмит всю боль.

Когда смолк шум застолья у костров,
Эрнандо к ветерану подошёл.
Не тратя слов, привычных для дворцов,
Он разговор о доблести повёл.

«Меня учили слову, не мечу,
Но от войны слова не защитят.
Я за других однажды встать хочу,
Когда навстречу стрелы полетят».

Пелайо отвечал: «Умей идти,
Когда душа пред гибелью немеет.
И честь свою не потеряй в пути,
Когда помочь никто тебе не смеет.

Не шпоры золотые — честь бойца,
И не толпы восторженное мненье.
Ты будь пред Богом честен до конца —
И в этом рыцарства предназначенье».

Рассвет. В дубраве вновь раздался рог,
И день стирал следы ночного пира.
Два спутника взглянули на Восток,
Где правил тот, кто покорил полмира.