Жалоба математического объекта на гражданина Алекс

Жалоба математического объекта на гражданина Александра Гротендика
Канцелярская геометрия в семи актах

I. Заявление об утрате самостоятельности

В Палату предельных обобщений,
от Объекта X,
ранее проживавшего
в собственном определении.

Прошу принять жалобу
на гражданина Александра Гротендика.

До его вмешательства
я имел привычный вид,
устойчивое обозначение
и возможность
указывать на себя:
вот.

Он не зачеркнул меня.
Он спросил,
что именно
я показываю.

Я предъявил рисунок.
Рисунок промолчал.
Наглядность, прежде отвечавшая за всё,
попросила уточнить вопрос.

После этого гражданин
пригласил другие объекты
и стал выяснять,
как они могут ко мне обращаться.

Я возмутился.
Возмущение взяло слово
и потребовало
оставить меня в покое.

Прошу отметить:
до начала разбирательства
я считал,
что говорю сам.

II. О незаконном привлечении третьих объектов

Мне предложили
установить мою личность
по всем допустимым отображениям
ко мне.

Не по одному.
Не по удобным.
Не по тем,
которые подтверждали
моё хорошее мнение о себе.

По всем —
с проверкой того,
как меняются обращения,
когда меняется обращающийся.

В дело вступила лемма Йонеды.
Она не спросила,
на кого я похож.
Она потребовала
проверить все переходы.

Я заявил:
— Я не сумма чужих мнений!

Секретарь просмотрел материалы.
Мнений в деле не оказалось.
Только отображения.

Я просил оградить меня
от посторонних.
Но каждый предъявлял
точный способ
попасть ко мне.

У двери росла очередь.
Моя граница
начала принимать посетителей.

III. Показания того, кого не было видно

Следующим вызвали элемент ;.

Его квадрат был нулём.
Сам он нулём не был.

— Невозможно, — сказала Наглядность.

Элемент попросил
проверить умножение.

Проверили.

Ноль уже раскрыл ему
свою графу.
Но ;
в неё не вошёл.

В протоколе пришлось оставить
обе записи:
«не равен нулю»
и «квадрат равен нулю».

Секретарь долго искал,
которую зачеркнуть.

Я хотел ему помочь.
Я тоже любил,
когда из двух непривычных фактов
оставляли один понятный.

Но свидетель стоял перед нами.
Впервые
не взгляд проверял предмет —
предмет
проверял наш взгляд.

IV. О попытке сшить показания

Тогда я решил
доказывать свою правоту
по частям.

В каждом местном отделении
меня выслушали.
Каждое выдало бумагу.
Я принёс целую папку.

Комиссия положила листы
рядом.

Пока они не касались друг друга,
всё выглядело убедительно.

Но на общем участке
одна моя подпись
отказывалась узнавать другую.
Об одном и том же
один лист говорил «да»,
другой — «нет».

— Скрепите, — попросил я.
— Здесь хорошая бумага.

Секретарь отложил степлер.

В отделе пучков
совместимые показания
собирали в одно.
Несовместимые
не исправляли нажимом.

Я умолк.
Но расхождение
продолжало давать показания.

Теперь меня допрашивало
не учреждение —
место,
в котором
я не совпадал с собой.

V. О самовольном расширении помещения

Я потребовал
перевести дело
в обычное пространство.

Туда,
где можно показать точку,
очертить участок,
отличить стену
от того,
что за стеной.

Мне предложили топос.

Я попросил план.
Мне предъявили устройство
местных данных
и способы их согласования.

— Я спрашиваю, где я!

Но «где»
уже не соглашалось
быть клеткой на чертеже.

Оно принимало в себя
то,
чему на прежнем плане
не хватало места.

Я принёс циркуль.
Место не стало меньше.

Я пожаловался на тесноту формуляра.
Мне выдали новый.

В графе «существует»
больше не требовали
расписываться
за графу «могу нарисовать».

VI. Акт о затоплении препятствия

Последнее обвинение:
гражданин Гротендик
неуважительно обошёлся
с моей трудностью.

Я поставил её перед входом.
Она была велика,
тверда
и считалась неприступной.

Я ждал удара.

Вместо удара
рядом появилось определение.
Потом другое.
Между ними
пошла вода.

Я потребовал
сначала решить мой вопрос,
а уже потом
заниматься морем.

Но море
не разбирало прошений.
Оно поднималось.

Однажды мимо препятствия
прошла лодка.

В ней никто
не праздновал победу.

Прошу занести в протокол:
это было особенно обидно.

Я готовился
стать исключением.
Меня пропустили
как частный случай.

VII. Решение и изменение просительной части

Комиссия установила:
заявитель не исчез.

Исчезла уверенность,
что его прежний рисунок
исчерпывает дело.

Обвинение
в уничтожении объекта
отклонить.

Расхождения в показаниях
не замазывать.
Случаи,
не помещающиеся в старую форму,
не считать
по одному этому основанию
несуществующими.

Наглядность оставить на службе.
Право последней подписи
не предоставлять.

Я прочёл решение
и не нашёл обещанного покоя.

Зато на полях
были отмечены места,
где я ошибочно
считал себя законченным.

Я пришёл сюда,
чтобы меня
оставили одного.

Теперь в просительной части
зачеркнул:
«прекратить обращения».

Написал:
«не закрывать приём».

Пока секретарь
подшивал решение,
в дверь постучали.

Я поднялся.

На этот раз —
открыть.