Есть среди замкнутых пространств

               *     *     *
Есть среди замкнутых пространств
пространство собственного бреда,
где все границы постирав,
можешь с души отчёт потребовать.

Как ты жила? И с кем спала?
К каким чертям тебя таскало?
С пятидесятого ль псалма
пришла обнять «цветок Тосканы»?

Чтоб, много позже, на сносях,
прямой наводкой дать на Лондон,
где дух Шекспира не иссяк,
но ствол как автора - обглодан...

Кто тут создатель? Чей был труд?
С потусторонней мощью грезят
пять-шесть веков - и не умрут... -
живым кустарником на срезе.

А что же позже? Что потом? -
Непотопляемой лебёдкой
был перекинут - как понтон -
Петра птенца борей добьёт где -

всё тот же дух, всё та же смерть
от накопительного стресса.
И всё затем, чтоб посмотреть:
какой ещё сосуд здесь треснет.

В кругу капризнейших забот,
в углу возвышенного вздоха -
Бахчисарайский ли забьёт,
или, тут же вспыхнув, камень сдохнет.

Так, дивный остров грохотал
в седом величье океана,
плитою сдвинутый в портал -
на дно он Атлантидой канет.

Что им мерещилось в воде,
гигантам под четыре метра? -
Вменённым иском овладев,
на метриках Афин подметить?..

В счёт реституций записных
на фоне бранного восторга
никто здесь сам собой не сник,
не будучи иным исторгнув.

Так время волит пятерню
и любит панику захвата,
чтоб стало впору ни вздремнуть,
ни даже чувства не выматывать. -

Просто очнуться в том что есть,
как заваливший чел экзамен,
и под ресницами прочесть,
что твой карниз уж кем-то занят.

Так ты в кошмарном полусне,
под чёрным парусом свободы,
чтоб с палуб дней не плесневеть,
с душою разговор заводишь.

Ведь тут у каждого есть шанс,
не надо только слишком медлить.
И хорошо б рука нашлась -
чтоб снова не засесть на мели.

Так, в пору скачек цифровых,
подковой, сброшенной с копыта,
ты в чернозёме смысл нарыл -
зерно с ладони в рост допытывать.