Баллада о последнем зрителе

В пустом театре весь от затхлой пыли,
Дремал во тьме забытый кинозал.
А за окном дожди асфальт кропили,
И ветер чьи-то письма разметал.

Я дверь открыл, не ведая причины,
Увидел свет и кресла в полутьме.
И стал экран, как зеркало личины,
Мою судьбу прокручивать при мне.

Вот двор, где я мальчишкой жил беспечно,
Вот мать стоит и смотрит в никуда.
Отец уходит в день, как будто в вечность,
А день погожий — словно навсегда.

Вот первая любовь на школьном бале,
Прохладой веет из открытого окна.
Тогда друг другу столько мы не досказали,
Но помню я все те её слова.

Вот друг, что ждал меня на остановке,
А я прошел, сославшись на дела.
И женщина в прощальной обстановке,
Которая простить тогда ещё могла.

Я был упрям, считал себя бессмертным,
Менял любовь на призрачный успех.
И каждый кадр до боли был конкретным
Упреком, что звучал сильней, чем смех.

Вдруг на экране сумрак расступился,
И зал возник в сиянии огня.
Я сам на этом кресле очутился,
С экрана неподвижно глядя на себя.

Я встал, двойник не шелохнулся,
Лишь странно улыбаяся в ответ.
И голос из динамиков проснулся:
«Последний зритель, дальше фильма нет!».

Но я просил всего одно мгновенье,
Где всё исправить мог ещё тогда…»
А на экране было только отраженье,
Свой мир оставившее здеся, без следа.

И понял я, не будет вновь повтора,
Что не вернутся лица, не вернутся дни.
Но если сердце служит как опора,
То рано ставить титры и гасить огни.

И не последний зритель я в киноромане,
И досмотреть всё нужно, то что не дано.
И пусть запутался когда-то там, в обмане,
Путь до конца пройти судьбою суждено.

Но кинотеатр затих, погас экранный свет,
Никто не знает правды - зритель я тот… или нет.