Читая патриотов, ироничные рецензии

Взял наугад несколько  творений так называемых патриотов...

Поэтесса, называясь Ольга Татищева-Бобкова 2 (то есть вторая версия), написала :
"
Не жалею. не зову, не плачу -
Надоело сопли подтирать.
И возьму теперь я на удачу -
Чтобы мне по-старому писать.

...Пусть живут себе, как на курорте,
Не понявшим им - Родина есть мать.
И Россию больше вы не троньте,
Из ней вам нечего уж взять.

Вы и мне порядком надоели.
Сколько можно нервы мне трепать?
Мать-Россия - это ПЕРВО дело.
За неё пред Богом отвечать!

Р.S.  Сидите на югах и жарьтесь до румяной корочки

"

Открываешь это произведение — и сразу понимаешь: перед нами не просто стихи, а гимн народной дипломатии. Автор, судя по всему, кандидат наук, но, видимо, не филологических. Потому что фраза «Из ней вам нечего уж взять» — это не опечатка, это смелый эксперимент с падежной системой русского языка. Если Пушкин говорил «из неё», то почему бы не сказать «из ней»? Новаторство!

Дальше — больше. Строка «Не понявшим им — Родина есть мать» заставляет задуматься: кто такие «они»? «Им» — это тем, кто «не понявшим»? Или тем, кто «предал»? Синтаксис здесь настолько вольный, что напоминает не поэзию, а стенограмму эмоционального спора на кухне, записанную на салфетке.

Но самое ценное — это, конечно, послание. Лирический герой сначала «не жалеет, не зовёт, не плачет», а потом на протяжении двадцати строк объясняет, как ему всё равно. Классика жанра: «я тебя забыл, но буду помнить об этом вечно». Особенно трогательна строка «Вы и мне порядком надоели» — в ней столько усталой нежности, что хочется ответить: «И вы нам, поверьте, тоже».

И финальный аккорд: «Сидите на югах и жарьтесь до румяной корочки». Это не просто пожелание — это почти гастрономический рецепт. Эмигрантам посвящается: не тратьте время на рефлексию, загорайте. А то, что «Родина есть мать», а «мать-Россия — это ПЕРВО дело» — ну, с этим не поспоришь. Только вот «ПЕРВО» с большой буквы выглядит так, будто автор кричал это в комментариях под постом и забыл выключить капс.

В общем, стихотворение производит неизгладимое впечатление. Оно честное, эмоциональное и абсолютно бесстрашное в своей безграмотности. Кандидат наук, пишущий «из ней», — это не позор, это перформанс. Снимаю шляпу. Или, как сказал бы автор, «снимаю шляпу с ей».

Другой пример -

Анатолий Кочманов
О Русь! Влюбись в эту страну,
Которая со злом ведёт войну,
Спасает мир наш от чумы
Хочет залить очаг войны,
Добро и Русь, зло победит,
Враг будет, как всегда, разбит.
 

Уже первая строка задаёт высокий уровень философской глубины: «О Русь! Влюбись в эту страну». То есть Русь призывают влюбиться в страну, которой она, собственно, и является. Это как попросить море влюбиться в воду, а солнце — в свет. Смелый ход: не каждый решится обратиться к Родине с просьбой полюбить саму себя. Но автор не боится сложных задач.

Дальше — стремительный полёт мысли: «Которая со злом ведёт войну». Рифма «страну — войну» работает, тут не поспоришь. А вот следующая строка «Спасает мир наш от чумы» внезапно ломает ритм и рифму, как будто автор вспомнил, что надо срочно вставить ещё один глобальный образ. Чума есть, война есть, очаг войны есть — в общем, полный набор. Осталось только понять, кто всё это делает: Русь? Мир? Чума? Синтаксис здесь отдыхает, но ему, судя по всему, не привыкать.

Жемчужина строфы — «Хочет залить очаг войны». Технически очаг можно залить, если он горит. Но тогда это уже не очаг, а пожар. Впрочем, зачем придираться к мелочам, когда на кону спасение мира? Главное — намерение. Кто хочет залить? Зачем? Кого? Ответы автор оставляет нам, читателям. Это поэзия открытого финала.

Ну и финал: «Добро и Русь, зло победит». Вот здесь запятая совершила маленькую революцию. Если читать буквально, получается, что зло победит Добро и Русь. Возможно, автор хотел сказать наоборот, но пунктуация решила иначе. А дальше — «Враг будет, как всегда, разбит». «Как всегда» — единственная строка, в которой чувствуется самоирония. За неё отдельное спасибо.

Вердикт: стихотворение короткое, как лозунг на заборе, и такое же убедительное. Оно честно отвечает на вопрос «что хотел сказать автор?» — и столь же честно не отвечает на вопрос «что он сказал на самом деле?». Но главное — искренность. А искренность, как известно, не требует падежей.


Виктор Клименко 2

Надёжный капитан.

Ручные псы Штатов в России,
С Болотной площади скулят.
Зубами редкими, гнилыми,
Кусать хозяева велят.

Ну, как тут Сталина не вспомнить,
Нужна железная рука.
Мы не допустим, чтобы нами,
Управлял сэр издалека.

По миру крысы разбежались,
Смердят из западных щелей.
Их цель, чтоб мы голосовали,
За этих мразей и нулей.

Не зря когда-то Иван Грозный,
Врагов своих сажал на кол.
Пора пришла принять в России,
Против предателей закон.

Отправить пятую колонну,
На дальний остров Шикотан.
Корабль российский не утонет,
У нас - надёжный капитан.

Это произведение — как если бы автор решил собрать в одном тексте всё: зоологию, историю, географию, уголовное право и личную неприязнь к тем, кто голосует не так. Получился не стих, а агитационный компот, в котором плавают кусочки «псов», «крыс», «мразей», «нулей» и одного надёжного капитана.

Начнём с главного художественного открытия: «Ручные псы Штатов в России / С Болотной площади скулят». Тут сразу много вопросов. Если псы ручные, то почему скулят? Если они на Болотной, то почему управляет ими «сэр издалека»? И главное: как они одновременно «в России» и «с Болотной площади»? Это уже не поэзия, а задача на пространственную логику. Видимо, псы у автора — существа квантовые: и здесь, и там, и вообще везде, где надо кого-нибудь покусать.

Дальше — «Зубами редкими, гнилыми, / Кусать хозяева велят». Это, пожалуй, самая честная строчка: у автора тоже зубы поэтической техники редкие и гнилые. Рифмы «России — гнилыми», «рука — издалека», «разбежались — голосовали», «кол — закон» — это не рифмы, а случайные встречи слов в темноте. Но зато энергия есть. Правда, энергия эта больше похожа на крик в комментариях под новостью, чем на стихотворение.

Особенно трогателен исторический экскурс:

«Не зря когда-то Иван Грозный, / Врагов своих сажал на кол».

Вот это уровень аргументации: если когда-то кого-то сажали на кол, то теперь пора принять закон. Логика железная, как кол. Только непонятно, почему автор остановился на Иване Грозном. Можно было вспомнить ещё кого-нибудь, но, видимо, рифма «кол — закон» уже была найдена, и на этом исторический анализ закончился.

Кульминация — «Отправить пятую колонну / На дальний остров Шикотан». Здесь автор совершает головокружительный географический трюк: ссылать нелюбимых в Россию, чтобы наказать их за недостаточную любовь к России. Это как выгнать человека из дома на кухню и считать, что он теперь на улице. Шикотан, конечно, дальний, но он наш. Так что это не изгнание, а патриотический тур. С проживанием. Без возврата.

Финал — «Корабль российский не утонет, / У нас — надёжный капитан». Это единственный персонаж, который не скулит, не смердит, не голосует и не кусается. Он просто надёжный. Видимо, ему и посвящено стихотворение. Или он должен символизировать всё сразу: и Россию, и автора, и Шикотан. Но капитан молчит, и это его лучшая реплика.

Оценка по шкале:

Рифма — 1/10 (за «Шикотан — капитан»).

Логика — 0/10 (псы-кванты, ссылка в Россию за нелюбовь к России).

Историческая точность — 2/10 (Иван Грозный как аргумент в пользу закона).

Человеколюбие — 0/10 (крысы, псы, мрази, нули — богатый внутренний мир).

Пафос — 11/10 (не помещается в рамку).

Вердикт: это не стихотворение, а протокол собрания, переписанный в рифму человеком, который очень хочет, чтобы его заметили. Оно громкое, злое и абсолютно уверенное в своей правоте. Проблема только в том, что правота здесь держится не на аргументах, а на количестве оскорблений в строке. И да, «надёжный капитан» — единственный, кто в этом тексте не выглядит карикатурой. Наверное, потому что ему не дали слова.


Другой поэт-патриот, Влад Гаев, написал :

Бог создал мир нас испытать,
раздал тела, вселив в них души,
кто б мог творить и создавать,
а кто способен лишь разрушить.

          Кто вечно пьёт живую кровь,
          кто жизнь даёт добром пылая,
          всем Бог в подарок дал любовь,
          чем это кончится, не зная.

Сей дар как символ чистоты,
не терпит лжи, пороков власти,
она наградой лишь тому,
кто весь отдался этой страсти.

          Кто забывая про себя,
          жизнь без неё не представляет,
          тому, кто искренне любя,
          любовь разлукой закаляет.

Лишь разменяв монетой, пропитав вином,
любовь всегда становится говном,
и если это нравится кому то вдруг,
то он в любви - простой навозный жук!!!

Рецензия на стихотворение «Бог создал мир нас испытать…»

Дорогой автор, ваше стихотворение произвело на меня неизгладимое впечатление — примерно как запах, который не изглаживается. Вы начинаете с сотворения мира, а заканчиваете навозным жуком. Это редкая композиционная дуга: от Бытия к биогумусу. Не каждый решится.

Начнём с того, что удалось. Смелость. Вы не боитесь низкой лексики. Но смелость в поэзии — как перец в супе: если его много, едят уже не суп, а перец. У вас же финальная строфа не завершает мысль, а просто вываливает на читателя содержимое компостной ямы, после чего три восклицательных знака должны, видимо, изобразить катарсис. Не изображают.

Теперь профессионально. Первая строка — «Бог создал мир нас испытать» — это не строка, а синтаксический квест: кто кого испытывает? Бог нас? Мир нас? Мы мир? Дальше «раздал тела, вселив в них души» — уже теплее, но «вселив» требует более аккуратного управления, а «кто б мог» звучит как архаика, взятая напрокат без возврата. Рифма «души/разрушить» — не рифма, а соседство по алфавиту.

Вторая строфа задаёт бинарную оппозицию: «кто пьёт кровь» — «кто жизнь даёт». Это обещало диалектику. Но вместо диалектики вы выдали перечисление: кровь, добро, любовь, вино, говно. Это не философия, это меню. «Добром пылая» — образ, который пылает, но не греет: «пылая добром» было бы по-русски, а у вас добро пылает само по себе, как непотушенный окурок.

Третья строфа — отдельный праздник рассогласования. «Сей дар» — мужской род. «Она наградой» — женский. Любовь у вас то дар, то награда, то монета, то вино, то говно. Метафорический ряд не развивается, а падает. «Пороков власти» — это власть пороков? Пороки власти? Или пороки и власть? Непонятно, но пафосно. «Кто весь отдался этой страсти» — кто? Дар? Любовь? Читатель? К концу строфы уже никто не помнит.

Четвёртая строфа — грамматическая катастрофа. «Кто забывая про себя» — деепричастный оборот, живущий отдельно от синтаксиса, как душа без тела. «Тому, кто искренне любя» — «кто любя» не бывает: либо «кто любит», либо «искренне любя». «Любовь разлукой закаляет» — мысль хорошая, но подана так, что любовь у вас закаляет того, кто её... разлучает? Отдаёт? Страдает? Синтаксис сопротивляется, но вы его добиваете.

И финал. «Лишь разменяв монетой, пропитав вином» — это не ямб, это ДТП с участием ямба. «Любовь всегда становится говном» — смелый шаг, но смелость не заменяет слух. Рифма «вином/говном» — не новаторство, а заявление: я не смог придумать ничего, кроме физиологического созвучия. «Кому то» — без дефиса, но это мелочь по сравнению с тем, что «навозный жук» у вас должен обозначать того, кто торгует любовью. Только жук в навозе — это не образ падения, а среда обитания. Вы не низвели любовь — вы просто переехали в компост.

Итог. Вы не Пушкин — и это не приговор: Пушкин тоже не был вами. Но пока ваш текст — не философская лирика, а проповедь, переложенная в рифму, с финальным переходом на лексику сантехника. Поэзия начинается там, где за грубым словом стоит точный образ. У вас грубое слово стоит вместо образа. Так что «навозный жук» — это не метафора. Это диагноз.

С уважением,
читатель, который дослушал вашу мысль до конца и всё ещё надеется, что вы вернётесь с Парнаса — хотя бы с экскурсией.


Еще один поэт , мечтающий о диктатуре, сильной руке и ненавидящий либерализм - Илья Герс :


Рецензия на «Гражданская война» (Илья Герс)

Я могу вас понять, но отнюдь не принять,
Ваша правда с моею рознятся.
Эти доводы-факты, один или пять,
Что изложены в целом и вкратце...
Ведь по сути, всё то, что для вас хорошо,
Для меня представляет опасность.
Мост доверия наш безвозвратно сожжён,
Впереди лишь сомнений неясность…
Побеждает всегда, кто сильней и хитрей,
А не тот, кто был прав, иль обижен,
Нет критериев истины в мире людей,
Проигравший «распят» и унижен…
Победитель историю пишет свою,
Мотивируя данность событий,
И что скажут враги, для него по бую,
Ведь чужих он не видит открытий…
И поэтому, надо быть первым везде,
И косить сорняковые всходы,
Побеждать на земле, в небесах, и воде,
Принуждая к смиренью народы…


© Copyright: Илья Герс, 2026

Рецензия :

О, этот суровый голос поколения! Голос человека, который только что проиграл спор в интернете, но решил, что это не он проиграл, а «правда у каждого своя». Стихотворение дышит такой первобытной мощью, что кажется, будто автор только что посмотрел передачу про Николая II на канале «Звезда» и решил написать манифест.

Начинается всё с классического: «Я вас понял, но не принял». Это универсальная формула человека, который заткнул уши пальцами и кричит «Ла-ла-ла». Лирический герой сообщает, что ваша правда с его правдой «рознятся». (Кстати, «рознятся» — это прекрасный неологизм, который сразу намекает: грамматика — тоже чья-то субъективная правда, с которой герой не согласен).

Далее — шедевр логики. «Эти доводы-факты, один или пять». Сразу видно, что с математикой у автора отношения сложные. Один факт или пять — какая разница? Главное, что они «в целом и вкратце» изложены. Видимо, факты — это как сорняки: их можно скосить одним махом.

Самая трогательная строчка — про мост доверия: «Мост доверия наш безвозвратно сожжён». Сразу представляется картина: стоит лирический герой на пепелище, смотрит вдаль и понимает, что теперь придётся идти вброд через реку сомнений. Но нет! Он не идёт вброд. Он достаёт косу.

И тут начинается настоящая философия силы. «Побеждает всегда, кто сильней и хитрей». Звучит как девиз для тех, кто не смог поступить в институт, но зато знает, как «правильно» жить. «Нет критериев истины в мире людей» — это очень удобная позиция. Если нет истины, то и спорить не с кем. Ты просто берёшь и косишь. Всё, что не нравится — сорняк.

«Победитель историю пишет свою». О да, этот тезис знаком каждому, кто прогуливал уроки истории, но зато смотрел ролики на YouTube. И главное — «что скажут враги, для него по бую». Тут автор достигает вершин поэтического мастерства, рифмуя высокое с низким. «По бую» — это, конечно, сильный образ. Сразу видно, что враги — это не какие-то там абстрактные «оппоненты», а конкретные ребята, которые посмели сказать, что коса — не лучший инструмент для покоса газона.

И финал! Апофеоз! «Надо быть первым везде, и косить сорняковые всходы». Аллилуйя! Наконец-то мы поняли смысл жизни. Смысл жизни — быть первым. Везде. В небесах, на земле, в воде. И косить. Косить сорняки. Принуждать народы к смирению. (Тут автор, видимо, представляет себя Чингисханом, но с косой).

Ирония в том, что это стихотворение — идеальная иллюстрация к тому, о чём оно написано. Автор «побеждает» в своём внутреннем мире, где все, кто с ним не согласен — враги, сорняки и проигравшие. Он сжёг мосты, чтобы не слышать чужих аргументов, и теперь гордо стоит на пепелище, размахивая косой.

Это не стихотворение о силе. Это стихотворение о страхе. О страхе признать, что мир сложнее, чем «я прав — ты сорняк». О страхе услышать, что «фактов-доводов» может быть не один и не пять, а целая бесконечность, и не все они косятся.

Но автору не страшно. Он победил. В своём воображении. И теперь будет косить. Главное, чтобы коса была острая, а сорняки — не слишком высокими. А то, знаете ли, история — дама капризная. Сегодня ты пишешь её, а завтра она пишет тебя. И совсем не в разделе «Победители».

С уважением и улыбкой,
Павел

Павел Шмелев-Герценштейн   23.10.2026 16:32   •   Заявить о нарушении / Редактировать / Удалить
+ добавить замечания

Паш, ты либерал до мозга костей, ну и глобалист в душе. А я национал-патриот, поэтому никогда мы с тобой друг друга не поймём. Ты гей по убеждениям, а я натурал.
И это не хорошо не плохо, се-ля-ви...
А побеждает всегда тот, кто сильнее. Ибо правда в силе, а не сила в правде!
С почтением и ухмылкой,
Илья

Илья Герс   23.10.2026 16:40   Заявить о нарушении / Удалить

Илья, принято. Только замечу одну деталь: судя по твоему письму, тебе все сторонники либеральных ценностей кажутся геями. Это, конечно, оригинальная политология — вместо разбора взглядов сразу переходить к ориентации. Удобно: не нужно спорить с аргументами, достаточно повесить ярлык.

Но есть нюанс. Ориентация — не убеждение, как и натуральность — не политическая программа. Поэтому «гей по убеждениям» звучит так же странно, как «натурал по партийной принадлежности». Если тебе любой либерал видится геем, это говорит не о либералах, а о твоей оптике: видимо, либерализм у тебя ассоциируется с чем-то очень личным.

И да, насчёт «правда в силе, а не сила в правде»: это не аргумент, а оправдание для того, кто сильнее здесь и сейчас. Завтра сильнее окажется другой — и по твоей логике он автоматически станет прав. Это не патриотизм, а культ кулака. Се-ля-ви.

С почтением и ухмылкой,
Паша

Павел Шмелев-Герценштейн   23.10.2026 16:45   Заявить о нарушении / Удалить

Знаешь, меня всегда удивляет вопрос - Чей Крым? А ведь это и так понятно. Крым того, кто им владеет. Владели греки, был греческим, владели генуэзцы, был их, крымский хан владел, ему Крым принадлежал, а затем его Россия отвоевала, и будет он Российским, до тех пор, пока Россия существует! Ну и естественно, если самостийники смогут одолеть, то будет он в их власти. Что конечно из области фантастики. Так же и про либерализм и традиционные национальные ценности. Если победят либералы, будут у на гей парады, но слава Богу у нас есть Чечня, Дагестан и прочие республики не разделяющие садо-мазу.
А ты, как раз из другого лагеря, и поэтому ненавидишь всё национально-ориентированное, традиционное и настоящее.
Парируй Паш.

Илья Герс   23.10.2026 16:53   Заявить о нарушении / Удалить

Илья, ты снова построил силлогизм: «Крым мой, потому что я сильнее; я сильнее, потому что Крым мой». Ты сам перечислил греков, генуэзцев, хана — и сам же не заметил, что из этого следует не «вечность», а аукцион. Если «чей Крым? того, кто владеет», то это не патриотизм, а право кулака. А право кулака симметрично: на всякую силу найдётся сила — больше, хитрее или просто позже. Поэтому строить «правду» на силе означает соглашаться жить в очереди на пересмотр. Это не мораль, это механика.

Теперь про либерализм и ориентацию. Либерализм не связан с сексуальной ориентацией. Он про ограничение власти, права человека, суды, процедуры и свободу не соглашаться. Смешивать либерализм с постелью — это как считать, что сторонники монархии ходят в горностаевых мантиях. У тебя, судя по письму, любая политическая несогласность сразу уходит в спальню. Это не политология, а проекция.

Про «садо-мазо» и Чечню с Дагестаном: не надо превращать целые республики в декорацию для твоего культурного реванша. У них своя идентичность, и они не обязаны быть твоим щитом от воображаемого гей-парада. И да, либералы не обещают парад на твоём балконе. Они обещают, что государство не будет лезть в чужую постель. Разница огромная, но тебе она, видимо, не видна.

А теперь главное. Национализм с кулаками вместо мозгов — это не философия, а спортзал с флагом. Кулак хорошо решает только одну задачу: делает тебя объектом для следующего кулака. Когда вместо аргументов — «я сильнее», это не победа, а признание, что аргументов нет. История это обычно быстро подтверждает — и совсем не в разделе «победители».

Так что парирую коротко: сила без правды — это просто временное преимущество. А либерализм без фантазий о чужой ориентации — это, представь, вполне взрослая политика.

Павел Шмелев-Герценштейн   23.10.2026 16:59   Заявить о нарушении / Удалить

Ну вот видишь, правда у каждого своя, а истину знает лишь Всевышний.
Дело не в кулаках, а в преданности, и любви к своей Родине. Которой у тебя нет, ибо ты "человек мира"...
И таки да, Россия может существовать только как империя в том или ином воплощении, нравится тебе это или нет. И пока она существует, а существует она уже более чем любая другая, всегда в ней будут правители, которые отцы народа, сильная армия, и никаких заморских вольностей. А если случатся демонстрации с грабежами, как в вашем арабском Париже, то будут стрелять на поражение полицейские наши, и народ их поддержит. Это у вас анархия в виде демократии, а у нас железная рука, чему мы очень рады!

Илья Герс   23.10.2026 17:12   Заявить о нарушении / Удалить

Илья, ты опять выдал классику жанра: «истину знает Всевышний» — и сразу перешёл к стрельбе на поражение. Удобная теология: где аргументы кончаются, там начинается «на всё воля Божья», а где воля Божья не срабатывает — «железная рука». Очень цельная картина, если не замечать, что «отец народа» обычно заканчивает не благодарностью народа, а мавзолеем и очередной сменой вывески.

Про «преданность и любовь к Родине»: любовь к стране — это не монополия тех, кто громче всех кричит «империя» и чаще всех предлагает стрелять. Любить Родину можно и без кулака, и без декоративного «отца народа», и без обязательного презрения к «заморским вольностям». Кстати, «человек мира» — это не «без Родины». Это человек, который не путает Родину с начальством и не требует справку о патриотизме по месту прописки.

Теперь про Америку, раз ты так уверенно записал её в анархию. В Америке, вопреки твоим фантазиям, не анархия, а скучная, местами абсурдная бюрократия: шерифы, суды, налоги, страховки, адвокаты, муниципальные собрания и куча процедур, из-за которых там невозможно быстро сделать даже ремонт дороги. Там можно нарваться на полицейского, да. Но анархия — это когда нет суда. А там суд есть, и он иногда наказывает даже полицейских. Не всегда, не идеально, но система есть. Это не «анархия в виде демократии», это демократия в виде очень дорогой и медленной волокиты.

Про «арабский Париж» — Париж не арабский, он французский, просто с пригородами, где у государства долго не доходили руки. И демонстрации с грабежами — это не «ваша демократия», это провал интеграции и полицейской работы, а не система ценностей. В Америке тоже бывают погромы, но это не режим, а ЧП. Разница есть, хотя тебе, судя по письму, приятнее думать, что у «них» — хаос, а у «нас» — порядок. Это не анализ, это успокоительный сериал.

И последнее. «Россия может существовать только как империя» — звучит красиво, пока не спросишь: а империя — это что? Много народов, сильная армия и «отец народа»? Тогда у тебя не исторический аргумент, а романтический плакат. Империи обычно держатся не на любви, а на страхе, налогах и дорогах. А когда страх заканчивается, выясняется, что «преданность» была в основном у тех, кто получал зарплату из бюджета.

Так что парирую коротко: в Америке нет особой анархии — там есть свои проблемы, но не твоя выдуманная. А «железная рука» без суда и процедур — это не порядок, это очередь на следующий пересмотр. И да, «заморские вольности» — это не про постель и не про парады. Это про то, что государство не лезет в чужую жизнь. Тебе это кажется анархией. Мне — взрослой политикой.

С уважением, без ухмылки,
Паша

Павел Шмелев-Герценштейн   23.10.2026 17:16   Заявить о нарушении / Удалить

Ну ты мне ещё коронную вашу фразу выдай, что Патриотизм - последнее прибежище негодяя.
Я про Америку, ничего тут не писал, не надо ля-ля...Про францию с гербом петуха, это да. А США великая страна, как и Россия империя, но в своей оболочке. И мы всегда кстати друг другу помогали, если историю знаешь. А вот бриты - наши исторические враги, так уж сложилось.
Ты знаешь, у Валерия Меладзе есть песня в которой присутствуют такие слова - Я не умею жить па-дру-го-му...
И вот ты не умеешь жить по другому, и я не умею. Поэтому, каждому своё красиво.
И всё таки ненавидя Россию, ты сидишь годами на сайте Стихи.ру и общаешься, и пишешь на русском языке. И про берёзки русские вспоминаешь, как и все дессиденды.

Илья Герс   23.10.2026 17:26   Заявить о нарушении / Удалить

Илья, мы действительно идём по кругу. Ты снова объясняешь мне, что я «ненавижу Россию», потому что не согласен с тобой, а я снова объясняю, что любовь к стране не измеряется твоим кулаком и твоей готовностью стрелять. Это уже не спор, а ритуал. Так что давай заканчивать — не потому, что я «проиграл», а потому, что нет смысла продолжать и повторять одни и те же тезисы с разной степенью пафоса.

Главное, что хочу сказать напоследок: ты не имеешь монополии говорить от имени России.
Россия — это не только те, кто громче всех кричит «империя» и «железная рука». Это и те, кто годами сидит на Стихи.ру, пишет на русском языке и помнит про берёзки, — но при этом не хочет, чтобы за него решали, кого ему любить, кому молиться и в кого стрелять «на поражение». «Человек мира» — это не «без Родины». Это человек, который не путает Родину с начальством и не требует справку о патриотизме по месту прописки.

«Последнее прибежище негодяя» — это, вообще-то, Сэмюэл Джонсон, Толстой лишь включил его в «Круг чтения». Но у самого Толстого есть куда более неудобная для тебя формулировка — из статьи «Патриотизм и правительство»:

«Патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своём есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти».

Так что, Илья, если уж цитировать классиков, то не только для того, чтобы прикрыть ими очередной плакат с богатырём. Толстой, представь, тоже любил Россию — просто не отождествлял её с государственной машиной и не считал патриотизм профессией.

На этом, пожалуй, всё. Каждому своё красиво, как ты говоришь. Вот только «своё» — не значит «единственно правильное», а «Россия» — не значит «я».

С уважением, без ухмылки,
Паша