В царстве осени нынче я свой...

В царстве осени нынче я свой,
Пеший странник в неброской одёжке.
Зачарованный тихой листвой,
Дремлет клен возле узенькой стёжки.

В доброй памяти та же изба
Под соломенной крышей, как в шляпе.
Веет дымкой белесой труба,
У крыльца бродит курочка Ряба.

А в избе, там, где угол святой,
На дитя смотрит с древней иконы
Божья Матерь с Младенцем... Босой,
Под иконой играл я не сонный.

В этих далях — начало начал,
В этих далях — ушедшее время
И естественный жизни причал
Возле станции с именем Вечность.

Только ты не гони лошадей,
Жизнь моя, на безвестном остатке
Богом данных годов или дней...
В жизни вечной их будет в достатке.

А пока я до слез полюбил
Русской сини пьянящую сладость,
Цвет рябины — особенно мил,
И ромашек невинную радость.

Клен споёт про любовь не впервой
Той березке — в цветных босоножках.
Приоделась парчой золотой
И умчалась в диковинных дрожках.

У пруда ива ждет сватовства,
Но напрасно — придет кто-то вряд ли.
Еще тянется к небу трава,
Зеленея над рыжею прядью.

Оттого неизбывно грущу,
Что полвека не верил я в Бога.
Не хотел знать, что кривду ищу
За чертою родного порога.      

Я оставил родительский дом,
Путь-дорогу связал с комсомолом.
В коммунизме пожил развитом,
Утверждая, — навеки веселом.

Счастье мнимое рухнуло враз,
И посыпались скорби, печали.
Жизнь явила себя без прикрас,
Распахнулись предвечные дали.

В царстве осени нынче я свой,
Пеший странник в неброской одёжке.
Зачарованный тихой листвой,
Дремлет клен возле узенькой стёжки.

2026