Тамерлан и кастильский рыцарь поэма по одноимённом

Песнь  вторая. Баязид и Тимур

Султану двух пленённых привели.
Затихли смех и праздничные речи.
Они сквозь строй безмолвно шли в пыли,
Но первый шёл, не опуская плечи.

«Я Хикматкул. Тимур мне вверил край».
Султан взглянул на пленника с презреньем:
«Я здесь один хозяин. Так и знай.
Ты это называешь управленьем?»

«Тимур — рука Аллаха на земле».
Он произнёс. Султан рванулся к стали.
Ещё шербет качался на столе,
И слуги глаз уже не поднимали.

Клинок застрял. Султан ударил снова,
Потом ещё. И голова — у ног.
Он не терпел ни взгляда, ни полслова,
Когда сломить упрямца он не мог.

Он пленнику второму: «Пусть готовит
Ковры Хромец. Ты передай слова:
Ни трон, ни род меня не остановит,
А дар ему — вот эта голова!»

Мешок раскрыли. Голова упала,
Солёной кровью пропитав узор.
И свита, цепенея, замолчала.
Тимур не отводил тяжёлый взор.

Он верил: Бог ему вручил народы,
И каждый шрам — небесный тайный знак.
Так начинал он новые походы.
И вот посмел над ним смеяться враг.

Саид Барака прочитал посланье.
Тимур спросил: «О женщинах моих?..»
И замерло у свиты всё дыханье.
За тканью ветер на мгновенье стих.

Он встал с трудом. Больная кисть дрожала.
Но тихим был его глухой ответ:
«Ковры?.. Моя рука не расстилала
Их для врагов — и впредь пощады нет».

Старик сказал: «Не будь слугой у зла.
Аллах его гордыню покарает.
Не жги его владения дотла —
Пусть без вины никто не пострадает».

Тимур кивнул: «К рассвету — общий сбор.
Ночь нам дана, чтоб взвесить все решенья.
Но скоро  сталь продолжит разговор,
И пусть никто не ждёт от нас прощенья».