Венок сонетов Братья Карамазовы

Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 1 – Скотопригоньевск.

В провинциальном душном городке,
За души дьявол с Богом в вечном споре.
Где обыватель у греха на поводке,
Не слышит он о чести и позоре.

Людские толпы уподобились скоту,
В почёте – похоть с алчностью и злоба.
Людским болотом пахнет за версту,
Пленила всех злосчастная трущоба.

Души людской погасли огоньки,
Здесь каждый шаг – к падению ступени.
Тяжёлым перегаром дышат кабаки,
Людей здесь нет, остались только тени.

Глава семьи не смог сдержать азарта,
Троих сынов отец имел, бастарда.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 2 – Фёдор Павлович.

Троих сынов отец имел, бастарда,
Шутом был хитрым, мнил себя Эзопом.
Слюною брызгал…Вспышками азарта,
Да и прослыл глумливым мизантропом.

Из приживальщиков пробился в богачи,
Юродством прикрываясь от морали.
К людским порокам подбирал ключи,
Животное, но человеком был едва ли.

Детей забросил, пережил двух жён,
На похоть средств нисколько не жалея.
Слепою страстью к Грушеньке зажжён,
И смерть свою нашёл он от злодея.

Для Грушеньки купюры в тайнике,
Сын старший находился в тупике.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 3 – Дмитрий.

Сын старший находился в тупике,
Он у отца вернуть долги попросит.
У Фёдора судьба на волоске,
А бес в душе сумятицу разносит.

От денег взятых тошно было сердцу,
Позор пред Катей грудь ему сдавил.
И этот долг закрыл пред ними дверцу,
Лишив надежды, радости и сил.

Смиренно принял приговор судьбы,
Во сне увидев скорбного мальца.
На каторгу ушёл без страха и мольбы,
Испить всю чашу молча, до конца.

Пороком стёрлась у поручика кокарда,
А средний был сторонник «авангарда».


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 4 – Иван.

А средний был сторонник «авангарда»,
Не принял мир, что создан Богом был.
Три встречи, слушал исповедь бастарда,
В завистливой душе он демона открыл.

«Ведь можно всё» – рассудок прошептал,
Коль нет уж веры в вечности души.
Он свой билет обратно Богу возвращал,
Лакею мысли те вложил в ночной тиши.

И как итог – горячка, страшный гость.
Прогнать ночной кошмар уже не хватит сил.
Ведь инквизитор, затаивший в сердце злость,
К Христу когда-то точно также приходил.

Обрёк на жизнь себя в духовной нищете,
В поэме среднего – все мысли о Христе.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 5 – Великий инквизитор.

В поэме среднего – все мысли о Христе,
Севилья содрогнулась от схожденья.
Явился с неба Он, распятый на кресте,
Но брошен был в темницу, в заточенье.

Палач спросил: «Зачем ты к нам пришёл?»
Твоя свобода – для людей мученье.
Я бремя взял, взойдя на свой престол,
Рабам же дали сытость и смиренье.

Молчал в ответ сошедший с небосвода,
Хоть люди здесь безжалостны и грубы.
Он знал один, зачем нужна свобода,
Целуя старика в сухие губы.

«Не приходи» – сказать лишь был способен,
А младший ангелу земному был подобен.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 6 – Алёша.

А младший ангелу земному был подобен,
В нём Карамазовых зерно не проросло.
На сострадание он сызмальства способен,
И не смогло сожрать его людское зло.

У камня речь текла живой рекой,
Нашёл Илюша здесь свою Голгофу.
Он за отца стоял, несломленный герой,
Алёша предсказал ребятам новую эпоху.

Наказ духовника идти в житейский мир
Он принял с удивлением и страхом.
Россию приглашали на кровавый пир,
Добро же станет безнадёжным прахом.

Хоть жизнь свою провёл в душевной чистоте,
Не стал умерший старец ликом на холсте.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 7 – Старец Зосима.

Не стал умерший старец ликом на холсте,
Умрёт и плоть, исчезнув через тленье.
Едва ль сомненья удержать в узде,
Обитель выпустит прислужника в мученье.

Почивший в прошлой жизни был горяч,
Был светский офицер лихой и дуэлянт.
Отбросил пистолет несостоявшийся палач,
Сменил мундир библейский фолиант.

Учил, что каждый пред другими виноват,
Любви учил, святому свету, всепрощенью.
Кто перестал любить, тому наступит ад,
Во сне пришёл к Алёше для спасенья.

Святому в грешном мире старец уподобен,
Бастард же был завистлив, подл и злобен.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 8 – Смердяков.

Бастард же был завистлив, подл и злобен,
Юродивой рождённый во грехе.
Падучую разыгрывать способен,
Лакейство мысли в словесной шелухе.

Садизм и злоба развивались вкупе,
Внимал он брату, раз уж Бога нет.
Три тысячи печатью на отцовом трупе,
Снимают на смертельный грех запрет.

Рассчитан душегубом каждый шаг,
Прикроется припадком смерть родителя.
Но в их умах царит зловещий мрак,
Петлей затянется безумие учителя.

Впитались ядом в сердце безверия лучи,
Убит отец тяжёлым пестиком в ночи?


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 9 – Убийство.

Убит отец тяжёлым пестиком в ночи?
Секретный стук, чтоб выглянул в окно.
Не заблестела кровь от пламени свечи,
Ведь «Бог отвёл». Бежать, пока темно.

Припадок ложный, вышел из подвала.
Лакей поднялся, вновь секретный стук.
Свеча – свидетель страшного финала,
Упал старик от душегуба рук.

Открыт конверт, что лентой перевязан,
Нажива быстро спрятана в чулок.
Убийца скрылся, не был он наказан.
Уликой станет окровавленный платок.

Беглец слугу ударил хладнокровно,
Виновен старший сын, хоть и духовно.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 10 – Арест.

Виновен старший сын, хоть и духовно,
В хмельном пиру запели скрипки в лад.
Гульбою исцелиться он решил греховно,
В душе же Дмитрия творился сущий ад.

В ночном угаре замелькали судей лица,
Он кровь слуги признал перед толпой.
Как обухом по голове: «Отцеубийца!».
Раздавлен полностью своею наготой.

Армяк достанется ему, железные оковы,
От Грушеньки – признание в любви.
«Простите, братцы!» – сдует все покровы.
Виновен он, но только не в крови.

Не смоют в Мокром стыд шампанского ручьи,
Кричит от вида денег средний, знает чьи.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 11 – Три разговора.

Кричит от вида денег средний, знает чьи,
Три тысячи предъявит душегубец.
Лакей же примеряет мантию судьи,
Ударил кулаком его без памяти безумец.

Отрёкся ученик от трусости пророка,
Признавшись в смерти старого плута.
За око рок злой также жаждет ока,
Петлей затянется расплата без суда.

Внезапно нет вины за старшим братом,
Хранилища ума порядка лишены.
Лакей Ивана назначает виноватым,
Отдав сокровище – ТАМ деньги не нужны.

Иваново второе «Я» в убийстве том виновно,
Суд двадцать лет присудит хладнокровно.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 12 – Суд.

Суд двадцать лет присудит хладнокровно,
Защита ищет для спасения крючки.
Весь женский пол за Митю поголовно,
Ждут оправдания, но «наши мужички»…

Иван кричит, что сам учил лакея,
Быть может, обойдёт судейское клеймо?
Не убивал заблудший и не брал трофея,
Но Катя выдала злосчастное письмо…

Ждёт подсудимого суровая Сибирь,
Готов герой страдать за прошлые грехи.
Для Мити каторга заменит монастырь,
К чужому горю даже дети здесь глухи…

«Мочалкой» бьёт жестокий детский смех,
За честь отца мальчишка против всех.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 13 – Илюшечка.

За честь отца мальчишка против всех,
«Друзья» «одарят» градом из камней.
Дразниться станет главной из потех,
Ведь он один и слаб, толпа сильней.

Один взойдёт на свой безвинный крест,
Булавка в хлебе сердце больно гложет.
Любовь к отцу – мальчишечий протест,
Алёша пострадал, он Карамазов тоже.

На ложе смертном маленький титан,
Друзей своих он обретёт навечно.
Он сын отца, отец – штабс-капитан.
Его любил как мог, точнее, безупречно.

Не скрасит драма хроники тех вех,
Здесь на весах: душа людская, тяжкий грех.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 14 – Исход.

Здесь на весах: душа людская, тяжкий грех,
Хоть время Карамазовых рассудит.
Продолжит дальше город хоровод утех,
За пеленой заблудших людских судеб.

Чужим страданьем смоет город грязь,
Вздохнёт добро уставшей полной грудью.
Падение людей всегда имеет связь,
Опять порок затянет липкой мутью.

Пройдут года, у памяти есть срок,
Лишь камень помнит речь о новой жизни,
Судьба задаст повторный нам урок,
Титанам новым зазвучат здесь тризны.

Заплачет скрипка в перегарном кабаке
В провинциальном душном городке.


Венок сонетов «Братья Карамазовы». Сонет 15 – Магистрал.

В провинциальном душном городке,
Троих сынов отец имел, бастарда.
Сын старший находился в тупике,
А средний был сторонник «авангарда».

В поэме среднего – все мысли о Христе,
А младший ангелу земному был подобен.
Не стал умерший старец ликом на холсте,
Бастард же был завистлив, подл и злобен.

Убит отец тяжёлым пестиком в ночи?
Виновен старший сын, хоть и духовно.
Кричит от вида денег средний, знает чьи.
Суд двадцать лет присудит хладнокровно.

За честь отца мальчишка против всех,
Здесь на весах: душа людская, тяжкий грех.