Цена Вальхаллы

Где Мировое древо пьёт туман,
Купа;я корни в бездне мироздания,
Где бледным солнцем камень осиян,
Где в мраке гаснут боли и желания,

Три норны, три сестры — богини судеб,
Прядут людских конечных жизней нити.
Дан младшей дар — знать всё, что с каждым будет
Вплоть до пути в последнюю обитель.

Однажды, как драккар в свирепом море,
Когда его кидает шторм на скалы,
За чью-то нить судьбы схватилось горе,
И Скульд веретено не удержала. 

Из Асгарда оно упало к людям,
На берега холодного залива.
И в ужасе была богиня судеб,
И что-то причитала торопливо.

Но старшая сестра сказала жёстко:
«Ступай за ним. Иль станут смертны боги,
Поблекнет Асгард, и на перекрёстках
Людские судьбы спутают дороги».

И, слабая, став смертной в Нижнем мире,
Без помощи богов, в холодной стуже,
Она брела дрожа, теряя силы
Средь шторма, что паденьем был разбужен.

А Ярл Асгейр — хозяин двух дракаров,
Что возвращался с малою добычей,
В холодный фьорд, зажатый в тесных скалах,
Вёл корабли под злые крики птичьи.

Сквозь вьюгу, чтобы спрятать их от шторма,
Который рвал, казалось, полог неба,
И на камнях заметил тело норны,
Что замерзала в покрывале снега.

Причалил. Корабли скала укрыла,
Разжёг костры. Скульд у огня согрелась,
И, плача, рассказала, что случилось,
И на Асгейра жалобно глядела.

Он не поверил, что она богиня:
«Не замерзают насмерть в бурю боги.
Им на ресницы не ложится иней,
Они о камни не сбивают ноги».

Но он пошёл искать — зачем, не зная,
Заглядывая в каменные щели…
А ярл — он был из тех, кто не бросает
Свои дела, не достигая цели.

Нашёл и протянул его богине,
Она взяла и, благодарно глядя,
Сказала: «Хочешь, дам тебе отныне
Другую нить судьбы, награды ради —

Богатство, славу и победу в битвах.
Чужие земли под твоё начало —
Что хочешь ты? Скажи - мне всё открыто.
Я знаю судьбы, я их много спряла».

И видел ярл — веретено сияет,
Вокруг неё стихает, плача, буря,
И даже снег поблизости растаял,
И солнце согревает, как в июле.

Он понял: перед ним и вправду норна,
Но отказался от такого дара.
«Чужая слава, — произнёс он гордо, —
Не радует, не даст в груди пожара.

Своим мечом, своею кровью, волей
Я средь людей хочу добиться славы.
В награду ты скажи мне, норна, что ли,
Как я умру, в каком бою кровавом?»

И кто меня убьёт? Скажи, чью руку
Остановить мой верный меч не сможет?
Ведь не сплела ж ты мне болезни муку
И смерть в бессильной немощи на ложе?

К старухе Хель не попаду ж я, норна?
Скажи мне: Один ждёт меня в Вальхалле?
«Не попадёшь», — сказала Скульд покорно, —
«Найдёшь его на горном перевале».

Убийца твой — с пятном над левой бровью,
И на плече есть шрам, но не от стали.
Окрасит он свой меч твоею кровью,
И Один выйдет встречь тебе в Вальхалле.

Сказала так и растворилась в небе,
Пройдя сквозь грань, что меж двумя мирами.
И вновь земля вокруг покрылась снегом,
И, падая, снег таял меж кострами....

Ярл шёл в горах, держа путь к перевалу,
Он не привык скрываться от судьбы.
Судьба, как пёс, она всегда кусала,
Лишь тех, кто ей сдавался без борьбы.

Там, среди круч, купающихся в небе,
На уровне холодных облаков,
Мальчишка доедал краюху хлеба
При стаде коз, без взрослых пастухов.
 
Ярл подошёл — навстречу встал мальчишка,
Залез в суму, достал оттуда сыр
И протянул Асгейру... Тощий слишком,
Рубашка вся протёртая до дыр.

«Садись, поешь», — сказал мальчишка, видя,
Что ярл идёт без сумки — только меч. -
«Не трогай коз» - Наверное, обидел
Мальчишку кто во время прежних встреч.

И он, глаза подняв, взглянул на ярла,
И в жилах у того застыла кровь:
На лбу мальчишки, выделяясь ярко,
Родимое пятно легло на бровь.

«Сними рубашку», — глухо молвил воин.
Тот снял её, пугаясь и дрожа.
Шрам на плече…«Да, в детстве я по полю
Сквозь стадо коз пытался пробежать.

Одна меня боднула — шрам остался».
И викинг потянулся за мечом -
Убить его, не думать ни о чём,
И кнорр судьбы другим помчится галсом!

Но как такое сделать? Жадной стали
Неважно кто, привычен к крови меч.
Но смотрит тот невинными глазами…
Как можно эту жизнь мечом пресечь?

Он не палач, нет! Он всегда был воин,
Он убивал, но ждал удар в ответ.
И нет, он не готов был на такое —
Так обмануть судьбу свою? Ну нет!

«Пастух, ты знаешь только эти горы,
Ты хочешь мир увидеть? Он велик.
Ходить со мной в военные походы,
Луны купать в спокойных водах лик?

Знать тёплых стран далёкие созвездия,
В их города прийти по спинам волн,
Сияющие золотом и медью
Над белоснежным мрамором колонн?»

Он не сказал про нить судьбы мальчишке,
Про норну и её веретено.
Наверно, для мальчишки это слишком —
Знать, что ему судьбой предрешено.

О нет! Он не поднимет меч, не сможет!
Ярл тоже ведь убить его не смог!
А мальчик добр — так пусть живёт... Поможет
Нам Один или тот распятый бог.

И годы пролетели, словно стрелы,
Мальчишка вырос, был ему как сын,
А ярл старел, и борода седела,
Как фьорд, покрытый белым пеплом льдин.

И старческая немощь подступала.
Так и драккар, что был грозой морей,
Состарившись, к последнему причалу
Скрипя идёт средь новых кораблей,

Теряя дОски, что не держат гвозди,
Истерзанные ржой далёких вод,
Грустя о битвах, для которых создан,
Когда, увы, пришёл его черёд.

Неужто смерть найдет его на ложе
И в ХЕльгард отведёт к старухе Хель? -
Путь к Одину в Вальхаллу невозможен
Для тех, кто выбрал немощь и постель.

Он не боялся битв, всегда шёл первым,
В зазУбринах весь меч, десятый щит,
Но нить судьбы рукою норны верной
От всех врагов в бою его хранит.

Ну что ж, раз должен смерть принять от друга —
Да будет так. Он взял свой старый меч.
Легла на плечи тяжестью кольчуга.
«Ну, норна, прекращай меня беречь».

Там, во дворе тот выросший мальчишка —
Как раз с мечом. Он учит молодых.
И старый ярл, который смерти ищет,
Как тот драккар во фьорде шёл меж них.

— Я требую немедля поединок!
На боевых мечах, сейчас, с тобой!
— Отец, зачем? Я чту твои седИны.
Ты еле ходишь… Не приму я бой!

— Ты трус! Ты мне не дашь священный хОльмганг?
Ты, воин, испугался старика?
Не смей юлить, веди себя достойно,
Не убегай от моего клинка!

И зазвенела сталь. Богиня Норна
Разрезала истершуюся нить.
Валькирия в своих доспехах чёрных
Спустилась, чтоб в Вальхаллу проводить.