Мэрайя Кэри - миф о пяти октавах и эволюция голоса

Как формировался уникальный вокальный стиль Мэрайи Кэри, действительно ли её диапазон достигает пяти октав и как менялся её голос на протяжении более чем 35-летней карьеры? Разбираем особенности её вокальной техники, роль свисткового регистра, влияние возраста и профессиональных нагрузок, а также то, как маркетинговый миф о «пяти октавах» стал частью легенды одной из самых успешных певиц в истории поп-музыки.

Обычно певице, не только эстрадной, но и оперной, для полноценного исполнения достаточно обладать диапазоном голоса в 2 - 2,5 октавы. Когда говорят, что у певицы от трёх до пяти октав, зачастую это является, неправдой и маркетинговым трюком.

Для начала объясню: если певица берёт ноты пятой октавы (C5 – B5) по международной системе Scientific Pitch Notation (SPN), что соответствует второй октаве по российской традиции, это совсем не значит, что диапазон певицы составляет пять октав. Чтобы «вычислить» реальный диапазон, необходимо из верхней ноты исполнительницы (в нашем примере пятой октавы «вычесть» её нижнюю ноту (например, на третьей октаве по SPN): С5-С3. Таким образом, получится рабочий певческий диапазон певицы от двух до почти трёх октав. Так что зачастую информация про пять октав у певицы –полный миф, хотя бывают и очень редкие исключения. Далее при констатации нот будем использовать систему SPN, чтобы не было разночтений с западной публицистикой.

Будущий архитектурный облик поп-R&B музыки 1990-х годов ковался в атмосфере острейшего социального и культурного раскола. Мэрайя Кэри родилась 27 марта 1969 года в городе Хантингтон, штат Нью-Йорк в семье Патрисии Хики — белой ирландки, профессиональной оперной певицы (сопрано) и солистки Нью-Йоркской городской оперы, и Альфреда Роя Кэри — афроамериканца с венесуэльскими корнями. Этот межрасовый брак вызвал такое отторжение в обществе конца 1960-х годов, что родственники матери полностью отреклись от неё, а самой семье из-за постоянных угроз и поджогов приходилось регулярно менять съёмные дома в консервативных районах Лонг-Айленда. Когда девочке исполнилось всего три года, родители развелись. Патрисия рано заметила у дочери феноменальный слух и поощряла её любовь к музыке.

Железные рамки классического бельканто были не для Мэрайи. Обладая от природы подвижной гортанью и редкой координацией связок, юная Кэри интуитивно чувствовала, что её вокальный потенциал гораздо шире, чем того требует классическая партитура. Частенько девочка запиралась в своей комнате и любила слушать под одеялом по ночам радиоприёмник. Лонг-айлендский эфир того времени был пропитан совершенно иной, живой и пульсирующей энергией: там безраздельно правили соул, ранний хип-хоп и, главное, чёрный церковный госпел. Пока мать грезила оперными театрами, её дочь буквально впитывала манеру The Clark Sisters, пытаясь повторить их глубокие, вибрирующие и эмоционально обнажённые вокальные пассажи. Её вкус и сформировал Мэрайю Кэри как уникальный пограничный феномен американской поп-музыки. Переняв от оперной матери глубинное понимание головного резонанса и управления дыханием, Кэри
наложила эту железную академическую базу на гибкую, свободную эстетику афроамериканской музыки. Она отказалась от протяжных академических нот с широким оперным вибрато в конце в пользу ломаных, скоростных R&B-мелизмов. Её вокальный эксперимент превратил её гортань в удивительный гибридный инструмент: её верхний регистр сохранил сопрановую летучесть классической школы, но само сердце, ритмика и нерв её исполнения стали плоть от плоти чёрным соулом.

Сознательный отказ Кэри от оперной манеры был также связан с глубоким, интуитивным пониманием природы собственного аппарата. Будем объективны: вокальные данные певицы, при всей их уникальности для эстрады, с точки зрения строгой классической школы были абсолютно не приспособлены для большой оперной сцены. Профессиональные оперные певицы и музыкальные критики сходятся во мнении, что её природный голос был слишком «лёгким», не обладал необходимой академической плотностью, объёмом и, главное, полётностью —способностью без микрофона пробивать живую стену звука симфонического оркестра и заполнять многотысячный зал театра. Вместо того чтобы стать заложницей классической системы и превратиться в посредственную, серую оперную певицу, чей потолок был бы жёстко ограничен стандартными рамками в 2–3 октавы, Мэрайя сделала ставку на абсолютную творческую свободу.

Она предпочла стать эстрадной поп-дивой нового типа, которая не просто исполняет чужой материал, а сама пишет свои произведения, полностью подстраивая их под уникальные особенности своей гортани. Микрофонная поп-сцена позволила Кэри превратить свои природные «минусы» для оперы в колоссальные преимущества для массовой культуры. Её манера пения интимным, перенасыщенным воздухом шёпотом (субтоном), которая в оперном классе Патрисии Хики считалась бы техническим браком из-за несмыкания связок, в условиях студийной звукозаписи превратилась в фирменный, невероятно чувственный и узнаваемый с первых секунд приём. Так известная британская оперная певица (сопрано) Катрин Ботт, анализируя её вокал, иронично замечала, что Мэрайя Кэри не смогла бы спеть Царицу ночи. Оперная певица объясняла: да, Мэрайя легко берёт те же сверхвысокие ноты (вплоть до Фа третьей октавы / F6) в своём свистковом регистре. Но оперное сопрано обязано выдавать эти ноты мощным, плотным, округлым звуком (full-throated operatic voice) без микрофона. У Мэрайи же эти ноты звучат как тонкий, свистящий «инструментальный» писк, который в опере просто не будет слышен. А поклонники её главных конкуренток — Уитни Хьюстон и Селин Дион, — понимая, что их кумиры никогда не достигнут пятиоктавного диапазона Мэрайи, имея примерно по три октавы, зато упрекали последнюю в достаточно слабом голосе, не сравнимом по плотности в тех же четвёртой и пятой октавах SPN с голосами их кумиров.

Освободившись от диктата академических партитур, Кэри смогла развернуть свой диапазон во всю ширь, используя в песнях те зоны, которые опера считает «непевческими». Именно в этот период она довела до совершенства свою главную, сбивающую с толку критиков «фирменную штучку» — экстремальный свистковый регистр шестой и седьмой октав SPN (третьей и четвёртой по отечественной системе). Для оперной певицы такой ультразвуковой свисток оставался бы редким трюком или дефектом, но Мэрайя, как архитектор собственного стиля, сделала его визитной карточкой, расширившей её кумулятивный диапазон до недосягаемых для традиционной эстрады величин.

Путь Мэрайи Кэри к вершинам шоу-бизнеса начался в конце 1980-х годов с суровой и беспощадной школы бэк-вокала у популярной пуэрториканской поп-исполнительницы Бренды К. Старр (Brenda K. Starr). Работа на «заднем плане» требовала от молодой певицы ювелирной точности: бэк-вокалист обязан идеально интонировать, мгновенно подстраиваться под чужой тембр, держать сложнейшие интервалы без опоры на солиста и при этом оставаться невидимым. Именно на этих изнурительных гастролях Кэри довела до абсолюта свою микрофонную технику. Она научилась использовать микрофон не просто как усилитель звука, а как часть своего вокального аппарата, улавливающую малейшие нюансы её интимного субтона. Бренда К. Старр быстро поняла, что её бэк-вокалистка обладает потенциалом мировой звезды, и именно она сыграла ключевую роль в судьбе Кэри, буквально насильно заставив её пойти на светский приём, где собиралась элита звукозаписывающей индустрии.

Эта вечеринка в 1988 году навсегда изменила историю нашей героини, когда Кэри вручила демо-кассету главе могущественного лейбла Columbia Records Томми Моттоле (Tommy Mottola). Уехав с мероприятия, Моттола включил запись в своём лимузине и был настолько поражён неземным сочетанием сопранового взлёта и глубокого R&B-соула, что приказал водителю немедленно развернуться. Он провёл следующие две недели в яростных поисках неизвестной владелицы голоса, контракт с которой в итоге превратился в один из самых агрессивных и дорогих маркетинговых проектов эпохи. Моттола увидел в Кэри своё главное коммерческое оружие и идеальный ответ конкурирующей Уитни Хьюстон, начав выстраивать вокруг неё миф о «чудо-певице» с пятью октавами диапазона и свистковым регистром.

Маркетологи Кэри покривили душой и никаких пяти октав в начале карьеры, конечно же, у неё не было. А что тогда было? Во-первых, многие педагоги по вокалу тогда, да и сейчас, справедливо считают свистковые ноты (диапазон с середины шестой и седьмую октавы в SPN или с середины третьей и четвёртую октавы по российской системе) альтернативной техникой, не имеющей никакого отношения к полноценному «грудному» пению. Свистковый регистр — это физиологически не совсем «пение» в привычном смысле: связки в этот момент плотно смыкаются, оставляя лишь крошечный просвет, через который на выдохе проходит узкая струя воздуха. Звук извлекается по принципу свистка или флейты. Петь слова и фразы в этом регистре практически невозможно. Если ноты шестой октавы ещё можно использовать для музыкального украшения, различных вокализов, то ноты седьмой действительно зачастую выглядят как искусственные.

Кроме того, заявив о пяти октавах Мэрайи Кэри в начале её карьеры, лейбл сознательно приукрасил ситуацию, так как на тот момент её диапазон составлял более четырёх октав, точнее 4,7. В самом начале 1990-х певческий диапазон певицы, как у классического колоратурного сопрано, был смещён вверх, примерно от С3 («до» малой октавы в песне «I’ll be there» (1992)) до G#7 («соль-диез» четвёртой октавы в песне «Emotions» (1991)). Понятно, что такие сверхвысокие ноты возможно исполнять только в молодом возрасте, примерно лет до 30-40, хотя, конечно, тут всё очень индивидуально и зависит от состояния здоровья конкретной певицы. Затем с возрастом тесситура голоса начинает снижаться, происходит не обязательно уменьшение диапазона, а зачастую – просто смещение его целиком вниз, за счёт чего общий кумулятивный диапазон певицы (то, что чаще всего указывают в энциклопедиях и Книге рекордов Гиннесса) расширяется. Так произошло и с Мэрайей Кэри. С возрастом её голос претерпел естественные изменения — связки стали толще, гортань опустилась, певица говорила о появлении узелков на связках. Это лишило её стабильности в свистковом регистре - верх сузился, но добавило глубины внизу - низ расширился.

Первые серьёзные звоночки появились ещё в конце 1990- х: переломным моментом в карьере певицы стал альбом «Butterfly» (1997). Из-за колоссального стресса, вызванного разводом с Моттолой, жесточайшего графика работы и обострения врождённых узелков на связках, её голос начал стремительно меняться: она перешла на так называемый «шепчущий регистр» (whisper register), чтобы снизить нагрузки на связки. К периоду выхода альбомов «Glitter» (2001) и «Charmbracelet» (2002) её фирменное сопрано-белтинг, громкое пение на высоких нотах грудным звуком, стало звучать чуть более хрипло, тонко и с придыханием. Только в начале 2000-х певица стала брать ноту G#2 («соль-диез» большой октавы в песне «Yours»), а верхние ноты сузились до «фа-диез» третьей октавы (F#6). Таким образом, только после исполнения ноты G#2, голосовой кумулятивный диапазон певицы наконец стал соответствовать заявленным пяти октавам. В 2005 году во время триумфального камбэка с альбомом «The emancipation of Mimi» она всё ещё могла выдавать мощнейшие верха, хотя это уже требовало огромных усилий.

С 2010-х произошёл качественный сдвиг в вокале Кэри, после которого скрывать возрастные изменения стало невозможно. К этому привели несколько факторов. Сначала беременность близнецами (2011): сильнейшая гормональная перестройка организма всегда необратимо уплотняет и опускает женский голос. После родов её тембр стал заметно темнее, глубже и суше. А затем, с 2014 г., начались проблемы на живых выступлениях. После печально известного живого выступления вокалистки в Рокфеллер-центре стало очевидно, что её связки больше физически «не держат» высокие ноты сопрано в живом эфире без студийной магии. Из-за этого певица всё чаще стала использовать фонограмму для высоких пассажей, а вживую опускаться в комфортные низы. Также певица использовала хитрый трюк в студии – «зашивать» высокие ноты в мелизмы, которые производились с помощью нескольких записей с наложением. А во множестве наложений уже гораздо сложнее определить, где настоящая Кэри, а где её бэк-вокалистки.

Таким образом, начиная с 2010-х, можно заметить, что при общей работе преимущественно в тесситуре меццо-сопрано, она стала стабильна и в зоне контральто. Недаром сама артистка стала называть себя «альтисткой» - её нижний регистр стал настолько развитым, что она даже заходит на территорию «баритона», о чём свидетельствует её нота G#2 («соль-диез» большой октавы).

Удержаться на вокальном Олимпе на протяжении тридцати пяти лет оказалось жесточайшим испытанием для физиологии певицы. С 1990 по 2026 год её вокальная техника и приёмы претерпели драматические, радикальные изменения. В начале 1990-х её голос звучал как кристально чистый, безупречный монолит — светлое колоратурное сопрано эры «Vision of Love» и «Emotions», где свистковый регистр использовался как пулемётная очередь, а мощный поп-белтинг брался без малейшего сипа. К концу 1990-х из-за колоссального стресса и прогрессирующих узелков на связках Мэрайя совершила технический переворот: она ушла от силового пения к фирменному R&B-субтону (whisper register) — интимному шёпоту с избыточным пропуском воздуха, что звучало невероятно сексуально, но физиологически изнашивало аппарат ещё сильнее. Интересный факт: от природы у вокалистки довольно низкий, хрипловатый разговорный голос. Из-за узелков на связках её «родная» тесситура, где ей легче всего петь без напряжения средние ноты, находится именно в меццо-сопрановой зоне.

Сегодня, уже в статусе легенды, она мудро перестроила свои живые выступления: экстремальные свистки седьмой октавы и агрессивные верхние ноты теперь виртуозно делегированы её сильной команде бэк-вокалистов, в то время как сама Мэрайя Кэри держит благородную, бархатную середину, роскошный низ и культовый шёпот, оставаясь недосягаемым ностальгическим эталоном для своих американских поклонников. Все эти десятилетия певица выпускала очень успешные альбомы и отдельные хиты, постоянно попадая на высшие строчки рейтинга Billboard. То есть она не почивала на лаврах, а очень интенсивно работала, постоянно создавая новые произведения. Её неоспоримые успехи в музыкальной индустрии и продолжительная карьера помогли ей по тиражам обойти своих давних соперниц – Уитни Хьюстон и Селин Дион. Так в недавнем масштабном исследовании тиражей виниловых пластинок (LP) и компакт-дисков(CD), проведённом музыкально-статистической платформой TopHit, среди певиц «всех времён» Мэрайя Кэри заняла почётное третье место, пропустив вперёд только Мадонну и Аллу Пугачёву.

Использованы материалы Utro.ru и западной прессы.