Все святые

сколько меня здесь осталось —
в этих улицах, ямах и лужах?
всё, чем гордился, — на свалку,
всё, что любил, — перемазал в душах.

с грязью давно перемешаны спесь,
неудачный опыт и зимняя стужа.
и если во мне ещё что-то и есть —
оно никому нахуй не нужно.

и сколько ни бейся, ни рвись за себя,
ни рви своё горло в попытках достать —
неустанно молись, не жалея себя,
ведь нельзя отставать, нельзя отставать.

от аванса до самой получки,
от ебли до новой ненужной любви,
от случайной постели со случайною сучкой
до вопроса: ну что, ****ь, ещё впереди?

выгрызая зубами последнее место,
продавая остатки себя за гроши,
мы так долго играем в порядочных, честных,
что забыли, как выглядим без любви и души.

но где-то на небе, за нефтедоллар,
уже подготовлен престол для подонка.
и бог, говорят, нас всех подсчитал,
но для нас не нашлось даже строчки в бумажке.

а ты оставайся хорошим и добрым,
учтивым, спокойным, удобным для всех.
тебя похоронят за ржавым забором,
а жирная крыса доест твой кожный доспех.