Тень над Невой

Полночный час. В покоях Зимнего — туман,
Вскипает кровь царевича в бреду.
Шаг за порог — сибирский муж, хмельной шаман,
Рукой крестя грядущую беду.
И замирал поток, и отступала смерть,
Шептали губы древние слова...
Крестьянин знал, как гнуть царей и веры плеть,
Пока безумьем ширилась Москва.
«Коль от руки дворянской суждено упасть, —
Пророчил он, крестом смиряя дрожь, —
Погибнет дом Романовых, увянет власть,
И полтора лишь года трон их проживёт.
Прольется чаша бед,
Сгорит в огне великая страна».
В глазах безумца стыл багровый, дикий свет,
И чаша яда выпита до дна.
В подвале Мойки, где заговор кипел,
В безумных мыслях скрылся цианид.
Он пил вино, он улыбался и хрипел,
И смерть брезгливо подавала яд.
Свинец прожёг шинель — упал на лед, угас...
Но вновь восстал, безумием объят!
Палач стрелял в упор, молясь в последний раз,
И пуля в лоб прервала жуткий взгляд.
Сковала Малая Невка ледяной покров,
Но под водой, в объятьях чёрной мглы,
Сжимались пальцы, проливая кровь,
И рвали путы, острые углы.
Он жив во льду! И тридцать лет спустя,
Где гроб горел у Поклонной горы,
Прорвался плывун, как чёрное дитя,
И зев метро хлебнул сполна - воды.
Так до сих пор, когда туман ползёт
Сквозь петроградский сплин, над берегом Невским
Из вод встаёт, проламывая лёд,
Григорий Распутин — старец, желая пройтись по улочкам узким...